— Полковник, приказано выводить вас в туалет каждые четыре часа. Так, что сейчас мы проводим вас, но глядите, — без шуток!
— Что здесь происходит? — простонал Ричардс. — Вы отдаете себе отчет в том, что вы делате?! И чем вам это грозит?!
— Вы, сэр, может быть не в курсе, — издевательски сказал Коэн, — но с позавчерашнего дня ваше слово мало что значит. Более того, могу сказать, что с позавчерашнего дня вы для всех — покойник. Для нас — нет. Пока. Вставайте, сэр.
Ричардс закряхтел, медленно вставая с постели. Щадя свои раны, он застыл на краю кровати. В голове помутнело, тошнота подступила к горлу.
— Шевелись живее, козел старый! — прорычал второй. Этот был из Ирака. Более того, Ричард был готов поклясться, что совсем недавно этот субъект сидел в тюрьме.
— Действительно, сэр, у нас мало времени, — забеспокоился Коэн. — Давайте быстрее.
Ричардс посмотрел на него с болью в глазах, с отчаянием. Коэн равнодушно пожевывал жвачку. Его нисколько не волновали страдания старого офицера.
— Коэн, как вы-то посмели нарушить присягу? — простонал Ричардс.
— У меня свои причины, полковник, — нагловато посмеивался Коэн. — И потом, присягу я не нарушал. Просто у меня сменился начальник!
— Он еще что-то вякать смеет? — проревел его напарник. — Получай, старый ублюдок!
Ричардс почувствовал мощный удар прикладом по селезенке. Мир взорвался для больного старика, тот только охнул и стал оседать на пол. Злобный боец ударил упавшего полковника по ребрам:
— Вставай, сука! — ревел темнокожий. — Вставай, а то убью! — Без сомнения, он бы забил Ричардса насмерть, но тут вмешался Коэн, который оттолкнул буяна:
— Эй, полегче с ним! А то замочишь его раньше времени! Что, приказа майора не слышал?!
— Пусть сдохнет! — проревел темнокожий. Но Ричардса оставил в покое.
— Помогите мне встать, — попросил Ричардс дрожащим голосом.
— Да, сэр, конечно, — Коэн любезно помог Ричардсу подняться. У полковника сперва промелькнула мысль о сопротивлении. Но такая слабость, …черт…, какое там сопротивление! Они просто запинают его ногами, как раненную крысу!
Под руку Ричардса подвели к ржавому писсуару. Вел Коэн, а темнокожий громила сзади держал Ричардса на прицеле своей М4. Когда Ричардс коснулся онемевшими руками шершавой стены, его вывернуло наизнанку.
– @@@ная вонючка! — брезгливо сплюнул темнокожий. — Эй, старый пес, а в задницу тебе когда-нибудь ствол вставляли? Хочешь, я буду первым?!
Его оскорбления нисколько не тревожили Ричардса. Более всего, его занимала мысль о том, чьим пленником он стал. «Майор»? Какой майор?! Уж не Хунн ли?!
— Скажите, могу я поговорить с вашим нынешним, — Ричардс подчеркнул слово «нынешний», — начальником?!
— Я доложу ему, сэр, — пообещал Коэн. — Непременно доложу, можете не сомневаться!
Потом Ричардса привели обратно к кровати. При этом поток оскорблений от «иракца» не утихал ни на секунду. Коэн привязал лежащего полковника все теми ремнями, проверил, все ли в порядке.
— Извините, сэр! — козырнул он старику. — Ничего личного, только бизнес!
— Не сдохни раньше времени, старый ублюдок! — прорычал темнокожий.
Дверь темницы за ними захлопнулась. А Ричардс попробовал собраться с мыслями. С силами собираться глупо, их просто нет. Голова раскалывалась, даже думать было больно. Но Ричардс умел перебарывать себя. За это его и не любили молодые офицеры, — что, дескать, ни себе поблажек не делает, ни другим.
«Майор»… Какой майор? Хунн, больше некому! Только Хунн способен на такой поступок, только он обладает реальной властью, второй по силе, после Ричардса. И ведь Ричардс сам подписал приказ о наделении Хунна широкими полномочии. Зря он Мэри не слушал, она чувствовала душой, кто такой Хунн! А что теперь будет с Мэри? С Михаэлем?!
Его оставили в живых, значит, он для чего-то нужен Хунну. Интересно, зачем? Что такого не знает, или не может сделать Хунн без его участия? Но, одно понятно. Если Хунну что-то понадобится от него, он может просто привести сюда Мэри и мальчика, приставить им дуло к виску, и он, Марио Ричардс, сделает все, что ему прикажут. А потом его просто ликвидируют. Недаром, Коэн намекнул, что для всех других Ричардс — покойник. Потом ликвидируют и его семью. Хунн не маньяк, конечно, но ради дела он и мать родную не пожалел бы!
А тут еще и комары, в такой-то сырости… Один из кровососов, противно жужжащий, опустился прямо на нос старика. Наверное, этот покмар как-то по-особому ненавидел челочеческий род, впился так, что у несчастного полковника слезы потекли. Ричардс заерзал, заохал, попытался сдуть маленького вампира, но комар, не обращая внимания на его жалкие потуги, занялся своим делом.
«Пусть подавится, в конце концов!» — подумал Ричардс. — «Говорят, комариные укусы даже полезны. К тому же мне кто-то рассказывал из старых офицеров, что чем меньше сопротивляешься комарам, тем скорее они теряют к тебе интерес».
