— Боевая тревога! — И дальше по порядку кому куда бежать, кому куда ехать, кому встать, занять оборону и не рыпаться. Сергей лишний раз восхитился, как искусно владеет командир сразу тремя языками и как ловко он переходит с одного наречия на другое. Кстати, русский язык его заметно улучшился. Если бы Крайтон жил в России, он бы легко сошел за своего.
…На карте не было дороги с твердым покрытием, ведущей в Ахатани. Вероятно, эта дорога была построена незадолго до войны. БРДМ неподвижно застыла посреди дороги, рядом разворачивал орудие «Страйкер». Возле машин занимали оборону бойцы Экспедиции. В сотне метрах впереди был блокпост неизвестных, охраняющих вход в деревню.
Между БРДМ и блокпостом маячил человек. Он был привязан металлической цепью за ногу. Цепь была длиннющей, тянулась к посту. Человек лет сорока был одет в драные, грязные джинсовые шорты и разгрузочный жилет на голое, в черных разводах тело. Из жилета торчали загадочные проводки, в клапанах угрожающе поблескивали взрыватели гранат, бедра были увешаны тротиловыми шашками и самым разным металлическим хламом. Несчастный размахивал руками, оглядывался назад и истошно кричал по-аджарски:
— Не нападайте! Аллахом заклинаю, не стреляйте! Я жить хочу. Я должен буду взорваться, если вы нападете, и взорву вас! Прошу вас, стойте, где стоите! — ныла «живая мина» на привязи.
С поста тоже кричали что-то… Не разобрать.
Ситуация накалилась, когда позади раздался гул и лязг гусениц. На выручку разведывательной машине катил танк.
Там, на баррикадах поняли, что подезжают новые гости. В бинокль можно было рассмотреть, как там суетятся люди. Раздалась автоматная очередь. Пули высекли каненную крошку недалеко от застывшего в нерешительности аджарца. Тот подпрыгнул, залился горючими слезами:
— Не надо, прошу вас! У нас ничего нет, мы бедные! Остановитесь!!! — «Шахид» нехотя подбирался вперед, оглядываясь на блок-пост. Сделав пару шагов, он спрятался за валун у дороги. Однако новые выстрелы заставили его завизжать от испуга и выбраться из своего укрытия.
Защелкали затворы автоматов. Жерло танковой пушки стало поворачиваться в сторону баррикад.
— Сейчас будет месиво, — прокомментировал кто-то из грузин. В случае реального боя от баррикады осталось бы мокрое место через три секунды. Правда, какие силы сможет выставить деревня, — это вопрос.
Внизу шелестела бурная горная речка, обнимая мокрые серые камни. Она как бы успокаивала обе стороны.
Вперед вышел сержант Гарро, рядом с ним пожилой механик Гермоген. Он, улыбаясь, забросив винтовку за спину, осторожно подошел к заминированному человеку. Гарро поотстал, но держал руки на виду и тоже улыбался во все зубы. Улыбаясь и разводя руки в стороны, он непринужденно спросил у несчастного аджарца:
— Эй, друг, какие проблемы? Зачем нервничаешь? Зачем плачешь? Мы сюда пришли с миром, а не воевать!
— Слава Аллаху, вы остановились! — Аджарец был готов чуть ли не ноги целовать нежданным гостям. — Они вытолкнули меня навстречу вам, чтобы я взорвал вас, если вы приблизитесь! Я так рад, что не будете стрелять!
Аджарец был жалок. Он размазывал покалеченной ладонью без одного пальца слезы и сопли по лицу. Его редкие волосы слиплись на лбу, глаза выражали животный страх.
— Как тебя зовут? — спросил Гарро. — Ты только не нервничай, дружище.
— Аслан… — нервно дергаясь, ответил несчастный.
— Эй, Аслан, а зачем тебя посадили на цепь?
— Потому что на свет появился! — взвизгнул Аслан. — Потому что не смог…
— Не смог что?
Аджарец только махнул рукой и, гремя цепью, отошел к горному склону. Там по горе стекал небольшой ручеек. Он зачерпнул своими грязными ладонями воду и жадно выпил.
— Слушай, Аслан, а с хозяином твоим я могу поговорить? — спросил Гермоген.
— Хозяин там… — махнул рукой в сторону поста страдалец…
…— Держите, друзья! Курите! — Гермоген щедро развязал свой кисет с душистой курительной смесью.
Старшина охранников, Сергили, недоверчиво посмотрел на чужака в чистом, ладном камуфляже, потом посмотрел на своих бойцов, — грязных, изможденных мужчин. Осторожно протянул руку к кисету:
— Со мной закуришь?
— Ты что мне не доверяешь?! Слушай, за кого меня принимаешь?! — возмутился Гермоген. — Матерью клянусь, не имею злого умысла! Так разве гостей принимают?
— Время сейчас такое, — скорбно и, вместе с тем, сердито ответил Сергили. — Если гость на танке приезжает, — еще не известно, что это за гость!
Гермоген горестно вздохнул. Да, время нынче волчье… И эти люди, нашедшие приют в этой забытой Богом и чертом деревеньке, боятся всего.
