От сладкой полудремы он проснулся, когда ощущение движения куда-то исчезло. Обоз остановился возле административных, изрядно потрепанных зданий. Люди выгружались из повозок, потягивались, разминая затекшие конечности. Грузовые телеги тут же отводили в сторону склада. Некоторые из них отъединились от обоза еще при въезде в городок.
Читахеви осталось позади. Дальше на юго-запад уходила все та же автострада, в трещинах, рытвинах и выбоинах. По левую руку бурлила непокорная Кура. Через нее были переброшено на противоположный берег несколько шатких мостков на канатах и металлических тросах. Чуть впереди из воды выступали массивные корпуса нескольких тепловозов и тяжелых экскаваторов. Казалось, что их туда сбросили нарочно.
Вода и дорога была как бы ареной театра смерти. Стенами — громады черных гор. Зелень на склонах и скудная травка у подножия — рваными лоскутами некогда богатого, пышного ковра.
В десяти шагах от здания притаились два стальных хищника — танки «Т-72». Их танкисты сейчас растягивали над машинами маскировочную сеть. А недалеко Тенгиз увидел грязно-желтого цвета бульдозер, обшитый металлическими пластинами. Кабина также была защищена броней, а справа от выхлопной трубы красовался пулемет с раструбом пламегасителя.
А немного поодаль виднелись шесть или семь свежих могил. На них не было крестов — просто деревянные столбы или камни. На некоторых были наклеены фотографии павших воинов, на некоторых — просто вырезаны имена и даты.
Повозки остановились у двухэтажного административного здания. У входа стояла кабинка без стекол, снятая когда-то с канатной дороги. Она заменяла традиционную будку дежурного. В будке сидел старичок лет семидесяти, похожий на старика Хоттабыча из старого советского фильма. Он что-то писал карандашом на куске картона. Сразу за окном кабинки висел небольшой колокол золотистого цвета. У двери стояли костыли.
Проводник Нодар соскочил с коня и что-то сказал старику. Увидев прибывших бойцов, дедушка-дежурный протянул руку и четыре раза ударил в колокол. Причем так, что у Тенгиза загудело в ушах. После этой процедуры старик погладил длинную седую бороду и вернулся к письму. Вокруг тут же собралось человек десять, с интересом глядя на вновь прибывшее пополнение. Кто-то узнавал своих земляков и горячо приветствовал их. Люди здоровались, спрашивали, как дела на малой родине, интересовались, что привезли, да и просто беседовали.
Спустя пару минут из здания вышел невысокий горбоносый мужчина в черных штанах военного покроя, американских берцах и черном гражданском пиджаке, наброшенном на мускулистые плечи. Лицо его давно не знало бритвы, но носило на себе память многих боев в виде многочисленных шрамов и узкой полоски седины на подбородке. На ремне он носил пистолет в кобуре и широкий армейский нож. Облик современного горца дополняла круглая войлочная шапочка с узорами. Во взгляде же его черных глаз читалась клокочущая энергия и злость. Под таким взглядом любой боец чувствовал себя неуютно. В руках он держал записную книжечку и что-то строчил в ней маленьким карандашом.
Люди, до этого шумно беседовавшие, при появлении этого человека разом смолкли.
— Кто командир отряда?! — спросил он, глядя в толпу. Его сиплый голос, то ли прокуренный до крайности, то ли простуженный был так же неприятен, как и его взгляд.
— Я командир отряда, — Сержант был тут как тут. — Сержант армии США Крастик. Кто вы?
— США, говоришь? — Горец смерил его взглядом с головы до ног, усмехнулся. — Командир западного узла обороны Читахеви. Бека Иоселиани. Сколько у вас человек?
— Около двухсот. Послушайте, я бы хотел…
— Сколько стволов? — Командир был занят своими подсчетами и не давал сержанту слова сказать. А тот, как школьник у доски, был вынужден отвечать гражданскому.
— Две с половиной сотни. Я уполномочен…
— Тяжелое вооружение какое?
— Восемнадцать гранатометов, ящик мин, снаряды…
— Нормально! — Бека захлопнул книжку, придирчиво оглядел новое воинство. — Извини, перебил тебя. Чего ты хотел спросить? — смилостивился он.
— Я уполномочен Советом и лично полковником Ричардсом выяснить обстоятельства инцидента с американскими военнослужащими, прибывшими сюда с первым пополнением.
— Выяснить хочешь?! — Губы командира сжались от злости. Его глаза, казалось, могли прожечь в Крастике дырку:
— Передай вашему полковнику, чтобы присылал в следующий раз воинов, а не дерьмо! Если он так высоко ценит наши усилия, и нашу станцию, как он заверяет в каждом письме! Нам нужны воины, а не паршивые трусы!
— А что произошло?!
— Объясню. — Бека, и без того суровый, багровел на глазах. — Когда прибыл первый караван, с ним пришли двадцать пять солдат в американской форме. Они были вооружены новым оружием, имели гранатометы, каски, бронежилеты, приборы… По сравнению с ними наши люди казались нищими! Но мы приветствовали их, как приветствуют олимпийских богов. Мы надеялись на них. Они должны были составить костяк обороны на том берегу… Видишь, где железная дорога? Противник может наступать либо по автостраде на нашем берегу, либо там, вдоль железной дороги.
