Цветы на снегу полностью

«Она была актрисою…» — мурлыкала Анна Петровна, засыпая в кастрюлю очередную порцию муки и принимаясь сосредоточенно взбивать тесто. Она не любила современную эстраду, считая ее пошлой, как все, что делают за деньги, а не по зову души. Но голос этого грузина заставлял снисходительно относиться к тому, что он им просто зарабатывает на жизнь. В дружном безголосье певческого цеха таких голосов осталось немного.

Тесто получалось на славу. К завтрашнему дню оно дойдет, поднимется, и можно будет приступать к завершающему акту спектакля — собственно выпечке пирожков, фирменного блюда Анны Петровны. Леночка так любила эти пирожки! Как жаль, что она больше никогда их не попробует. Ведь эта выпечка делается для того, чтобы друзья съели ее по грустному поводу — на годовщину ее смерти. Леночка всегда любила сюрпризы и розыгрыши. Даже кончина ее походила на горькую шутку: умереть в канун Нового года — такое могла устроить только она, Леночка, шалунья и хохотушка.

Уходят друзья, уходят… Из всей дружной компании осталось всего шесть человек. Елена Сергеевна, Леночка, была седьмой. Циркачка-канатоходка, сгусток энергии, ураган комнатный, как называл ее красавец Борис. Не раз переломанная и собранная врачами по кускам, она умудрилась пронести свой задор до последних дней, ни разу не пожаловавшись никому, и лишь самые близкие люди знали, чего ей стоила ее вечная улыбка, какие адские боли терзали ее хрупкое тело. Даже в свои шестьдесят она выглядела еще очень даже ничего. На ежедневной пробежке по парку молодые люди не раз пытались с ней познакомиться, спутав со стороны со спортивной девицей. Да и удар настиг ее именно на пробежке — упала и не смогла подняться. Она прожила в больнице с обширным инфарктом еще неделю и вроде бы пошла на поправку. А потом просто взяла и тихо умерла. Вполне в ее духе, так, чтобы никому не доставлять неудобства. За неделю сын зашел к ней всего один раз, на пятнадцать минут. В число «самых близких» он явно не входил.

Профессор-ядерщик Матвей Милльман скончался годом раньше. Ах, как он играл на фортепиано! Кто бы мог подумать, что подданный самой точнейшей науки может так играть! В его лице физика и лирика сошлись воедино.

Душа компании, Сашка Рощин, умер в девяносто седьмом. Он, генерал-лейтенант ВДВ, так и не смог оправиться после гибели сына, майора-десантника, где-то в горах мятежной Чечни.

Анна Петровна попыталась смахнуть набежавшую слезу испачканной рукой, но только уронила банку с мукой на пол. Чертыхнувшись, она бросилась за веником — дочка Рита очень сердилась, когда она нарушала идеальный порядок на кухне. Дочь не могла понять, зачем нужно покупать массу дорогущих продуктов и торчать целый день у плиты, когда есть такие удобные в приготовлении полуфабрикаты. Да уж, хозяйкой она была неважнецкой. Хорошо хоть в число полуфабрикатов она включала только разного рода котлеты и блинчики, а не пресловутый «Доширак». В общем, питалась семья тем, что бабушка сготовит, при этом ее же еще и ругая за последствия готовки на кухне.

В коридоре бухнула дверь, и раздался топот тяжелых ботинок по коридору. Это вернулся из школы пятнадцатилетний внук Димка. Он и так был по-подростковому несколько неуклюжим, даже босиком топоча, как стадо бизонов, да еще и обувь носил похожую скорее на армейские «берцы», чем на ботинки школьника.

— Здорово, ба! Сабантуй готовишь? — бросил Димка, проходя прямо в обуви на кухню и заглядывая в холодильник. — Где-то тут колбаса была, не видела?

— Видела. Я ее во дворе собакам скормила. Почернела уже.

— Ну вот, блин. А собачек тебе не жалко? Вдруг отравятся?

— Они дворовые, у них иммунитет повыше, чем у гениев компьютерных игр. Сейчас я тебе жаркое разогрею.

— Окейно. Только побыстрее, а то жрать хочу, как медведь — бороться.

— Что за жаргон, Дима? — всплеснула руками Анна Петровна. — Где ты набираешь эти словечки? Вроде бы в интеллигентной семье растешь!

— Ага, — ухмыльнулся мальчишка. — Интеллигент в первом поколении. Ба, когда ты выходишь за порог, в этом доме интеллигенты кончаются. Мы теперь новый класс, мелкая буржуазия.

— Буржуа, Дима, это предприниматели, имеющие собственное дело. А твои мама и папа — наемные служащие.

— Один фиг. С днюхой тебя, бабуль.

Димка сунул ей в руки какую-то безделушку, чмокнул в щеку и пошел переодеваться. Анна Петровна повертела в руках подаренный кожаный браслет с деревянными «висюльками», улыбнулась и натянула его на запястье. Хоть кто-то не забыл про ее день рождения! А то, что этот кто-то — внук, было вдвойне приятно. Друзья, конечно, тоже помнят, но собираться два дня подряд слишком трудно, да и накладно. Так что либо поминки, либо день рождения. Вопрос, что выбрать, для Анны Петровны не стоял. Почтить память Елены Сергеевны было неизмеримо важнее. Да и дней рождения этих было уже много, целых шестьдесят два. Одним больше, одним меньше — какая разница.

Но пора было начинать уборку на кухне. Скоро уже зять с дочерью с работы придут.