Удивленно обернувшись, Тереза встретилась глазами с Кнаусом. Тот был чем-то недоволен. Может, расстроился, что она запросила подкрепление из города. Видимо, все никак не может взять в толк, кто здесь главный.
— Почему вы оставили свой пост? — попыталась отделаться от него Тереза, снова сконцентрировавшись на начинавшемся празднике.
— При нашей первой встрече вы сказали, что я могу обратиться к вам по любому вопросу. Поэтому я только…
Тереза не дала ему договорить.
— Что у вас?
Гоняя туда-сюда жвачку во рту самым отвратительным образом, полицейский, вытянув руки по швам, уставился на кончики туфель.
— Я родился среди этих гор, — начал он, — как и большинство моих людей. Мы хорошо знаем и эти места, и здешних жителей. Каждый год мы поддерживаем порядок на празднике. Мы…
— Ничуть не сомневаюсь в ваших достоинствах, дорогой Кнаус, — перебила его Тереза. — Но это дело вам не по зубам.
Кнаус удивленно на нее посмотрел, оторопев от такой прямоты.
— Так что, будьте любезны, идите на вверенный вам пост и не покидайте его в течение двух часов, — продолжила она. — Проконтролируйте, чтобы ваши люди сделали то же самое.
Кнаус чуть не подавился жвачкой.
— Я не ваш подчиненный, — проговорил он.
Тереза испепелила его взглядом.
— Тут вы правы, — ответила она. — Будь вы моим подчиненным, я бы уже наорала на вас при всех за то, что вы крадете время у меня и у потенциальной жертвы.
Полицейский замолчал.
Тереза указала на то, что происходило у него за спиной. Два агента местной полиции безуспешно пытались разогнать несанкционированную акцию по сбору подписей против строительства новой лыжной базы. Из толпы доносились возмущенные голоса.
— Говорите, хорошо знаете свой курятник? — съязвила Тереза. — Так идите и наведите в нем порядок!
Выплюнув жвачку, Кнаус заторопился прочь, не сказав ни слова.
Тереза взглянула на часы: до начала представления оставались считаные минуты, но, увидев человека, который спешил ей навстречу, подумала, что эта ночь никогда не кончится.
— Господи! Какая муха их укусила? — пробормотала она.
Подошедший к ней человек размахивал листком бумаги, который Тереза сразу же узнала. Текст, подписанный главным следователем, составляла она.
— Это ваших рук дело, комиссар? — накинулся на нее мэр.
— Добрый вечер.
Не ответив на приветствие, мэр тыкал ей под нос бумагой.
— Это что еще за глупости? Почему мы не можем выключить освещение?
Тереза на него даже не взглянула.
— Это в целях общественной безопасности.
— Как, по-вашему, мне зажечь костры и сделать так, чтобы появления ряженых никто не заметил, если здесь светло как днем?!
— Я уверена, что вы сделаете представление незабываемым и все останутся довольны. А теперь, простите, мне нужно работать.
Мэр разорвал распоряжение и скрылся в толпе. Тереза вздохнула с облегчением.
На боку у нее запищала рация.
— Тут все спокойно, — раздался голос Паризи, наблюдавшего за киосками и лотками со сладостями на площади перед собором.
Лукаса Эрбана так и не нашли — он исчез. По словам матери, сын и раньше пропадал из дому, но где он находился все это время, она не знала. В доме обнаружили только отпечатки, принадлежавшие женщине. Складывалось впечатление, что Эрбан — не живой человек, а бесплотный призрак. И все же соседи жаловались, что именно он подсматривал за ними в окна две недели назад.
Единственное, что у них было, — старый размытый снимок, с помощью которого им предстояло разыскать подозреваемого среди сотен прячущихся под шарфами и шапками лиц.
На противоположной стороне улицы Тереза заметила Марини. Когда зазвонил церковный колокол, они понимающе переглянулись. Вдруг, после восьмого удара, все погрузилось во тьму, и площадь наполнилась очарованным и слегка перепуганным шепотом.
Выругавшись, Тереза вызвала по рации Паризи.
— Узнай, кто это сделал! — скомандовала она. — Хоть в лепешку расшибись, но сделай так, чтобы свет включили!
И опустила рацию. Видимо, мэр принял официальное распоряжение за простую рекомендацию и решил поступить по-своему.
Травени то возникала, то пропадала в мягком мелькании факелов и свечей. Дивное зрелище в самом сердце Альп и непреодолимый соблазн для вышедшего на охоту убийцы.
К Терезе подошел Марини.
— Что будем делать? — просил он.
— Ждать.
Добавить ей было нечего. Она не сводила глаз с праздничной толпы: влюбленные парочки, семьи, кучки молодежи и компании туристов. И все-таки он где-то там. Затаился и, возможно, следит за ними.
Вдруг в толпе показалась процессия монахинь. Из-под черных накидок торчали только подбородки, в руках у каждой было по свече. Молчаливой стройной вереницей они исчезли в дверях собора.
— А эти-то тут откуда взялись? — спросила она по рации.
— Из монастыря в Райле, — ответил Кнаус. — Монахини будут молиться, чтобы демоны не одержали верх. Вы хотите проверить и их? — с иронией в голосе спросил он.
— Я подумаю. Если что, поручу эту миссию вам.
Над долиной разнесся звук горна.
— Идут, — произнес Марини.
