Терезу охватила страшная слабость, вызванная то ли недосыпанием, то ли голодом, то ли бежавшим по венам ядом. Или же то был страх?
— Доктор Ян, вы знаете о моей болезни, не так ли? — спросила она, чуть ли не задыхаясь.
В шкафчике, за спиной доктора, зазвонил мобильный Терезы. Но она не шелохнулась.
Взгляд Яна стал другим — отстраненным и неприязненным.
— Может, ответите, комиссар? — спросил он.
— А может, это сделаете вы? Доктор Вальнер!
Тот на мгновение прикрыл глаза — такие же прозрачные, как лед, и такие же холодные. Терезе пришло в голову, что он мало похож на давний снимок, запечатлевший молодого управляющего приютом. Жизнь изменила его черты до неузнаваемости, но дело было не только во внешности. Все это время доктор скрывал свое истинное лицо под маской фальшивых улыбок и приятного обращения. Внутри же он оставался прежним — это читалось в его взгляде, в котором не было ни тени раскаяния и сострадания. Тереза спросила себя, каким же умом должен обладать человек, чтобы всю жизнь проносить столь страшную маску? Ответ лежал на поверхности: дело тут не в уме, а в дурных намерениях.
Тереза вспомнила о том, как показывала доктору его дневник. На его лице не дрогнул ни один мускул. Какое невероятное самообладание!
— Я всегда подозревала, что за всей этой историей стоит монстр. Но это не Андреас Хоффман, — проговорила она. — Не Тридцать девятый. Это человек, который украл у него жизнь и убил единственного друга, — вы, доктор!
Губы Вальнера расплылись в улыбке, от которой Терезу едва не стошнило.
— Я — ученый, Тереза. А наука требует жертв.
— Вы убили одного, но избавиться хотели от обоих. Почему вы не вернулись, чтобы довести свой замысел до конца?
— Ох, я возвращался, комиссар. И обнаружил всего один труп. Я знал, на что способен Альфа, поэтому сбежал. В то время ему исполнилось пятнадцать, но он был силен как бык. В гневе он был страшен.
— Итак, вы подожгли сарай и ушли.
— Это было моей единственной ошибкой. Я зря понадеялся, что огонь уничтожит все следы. Убегая, я оступился и свалился в овраг. Кое-как доковылял до деревни с тройным переломом. Не один месяц провалялся в постели, а потом пришлось навсегда отказаться от гор. Я больше не поднимался туда, чтобы насладиться видом своего детища.
— Доктор, вы — преступник, такой же, как ваш отец и ему подобные.
— Война закончилась семьдесят лет назад. Странно, что еще находятся недовольные вроде вас.
— Расскажете это в суде.
Вальнер рассмеялся.
— По-вашему, почему я не сбежал? — спросил он. — Ничто не мешало мне исчезнуть, когда вы подобрались ко мне слишком близко. Но мне стукнуло семьдесят пять, к тому же у меня больное сердце. Начинать все заново под чужим именем не так просто, как сорок лет назад. До тюрьмы я не дотяну. На судебные разбирательства уйдет не один год. Как бы там ни было, комиссар Батталья, я выиграл эту партию.
Тереза видела, как за спиной доктора показались Паризи и остальные.
— Я сделаю все, что в моих силах, доктор Вальнер, чтобы убедить вас в обратном, — бросила Тереза.
Проследив за ее взглядом, доктор понял, что они не одни. И сразу сник, растеряв весь апломб. Паризи взял его под руку и потащил прочь. На пороге Вальнер обернулся и сказал:
— В шприце был инсулин. Вы не умрете, комиссар. По крайней мере, не сегодня.
Тереза присела, чтобы снова не упасть в обморок. Ноги подкашивались, не хватало воздуха. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.
— Все хорошо, комиссар?
Подняв голову, она увидела Де Карли.
— Все кончено, — проронила она, словно в этих словах заключался ответ.
Тот кивнул, улыбнувшись.
— Как вы здесь очутились? — спросила она.
— Нас прислал Марини. Он вычислил Вальнера. Он на линии, поговорите с ним?
И протянул ей телефон. Поколебавшись секунду-другую, Тереза взяла трубку:
— Я первая догадалась, — проговорила она.
На другом конце раздался смех.
— Почему вы так решили?
— По статистике, дорогой мой, ты — всегда второй.
Марини снова рассмеялся.
— Как вы? — спросил он.
Тереза задумалась.
— Хорошо, — ответила она. И это было правдой.
Несмотря ни на что и вопреки всем прогнозам, Тереза ощущала такую радость жизни, какой не испытывала уже давно. Она только что вышла победителем в схватке с преступником, и теперь ей предстояло сразиться с собой. Отныне и впредь она сама кузнец своего счастья.
Она всмотрелась в свое отражение в окне.
И увидела растрепанную женщину с морщинистым усталым лицом и горящими глазами.
То было ее лицо. Лицо воительницы.
Из каньона Злива вилась серая дымка. Легкое дыхание пришедшей раньше срока весны сменило зимнее марево над горной речкой. Оно принесло с собой запах молодых побегов, рвущихся из-под земли к солнцу. Еще неделю назад скованная холодом вода сейчас клокотала, бурлила и била ключом. Лед отступал от берегов и подлеска, словно разбитое в пух и прах вражеское войско.
Пробуждаясь с каждым днем все больше и больше, лес, потягиваясь, набирался сил под трели вернувшихся из долины птиц.
