Весь день не выходила из дома. Ее трясло и знобило, невыносимая тошнота подступала к горлу, голова беспрестанно кружилась. На следующий день, с трудом собравшись, отправилась в институт. Зашла в медпункт и рассказала о непонятных симптомах врачу – опытной пожилой женщине. Та, внимательно осмотрев пациентку, неожиданно предложила обратиться в женскую консультацию.
- Вы думаете… - Ольга недоверчиво смотрела на нее.
- Очень похоже. Надо к гинекологу на обследование.
Удивительная новость испугала и одновременно обрадовала ее. Бросилась звонить Елене Сергеевне. Она сразу же примчалась, забрала Ольгу, и увезла к знакомому специалисту.
Как ни странно, но все подтвердилось – третий месяц беременности.
Елена Сергеевна была вне себя от счастья.
- Наверное, мальчик родится! Антоном назовем!.. Да, Оленька?
- Да… - она стояла потрясенная, будто оглушенная, не зная еще как реагировать на такую поразительную новость.
- Родная моя! Я теперь никуда тебя не отпущу! Будешь с нами!
До Ольги, наконец, стал доходить смысл ее положения. Она горько заплакала, поняв, что будущий ребенок это и есть ее Антон, его продолжение, его воплощение…
Елена Сергеевна долго утешала, обнимала девушку, плакала вместе с ней. Сели в машину и, немного успокоившись, никуда не спеша, неторопливо ехали по городу, обсуждая дальнейшую судьбу Ольги. Решили, что съездив домой, и обо всем рассказав родителям, она останется жить у них с Иваном Андреевичем. Ректор института – его постоянная клиентка и они смогут договориться в деканате, чтобы Ольга сдала выпускные экзамены экстерном.
Она перестала плакать, улыбалась радостно, думая о будущем ребенке. Все остальное отступало на второй план, делалось неважным. Мысли заполнялись неизведанными материнскими чувствами, она уже пыталась прислушиваться к себе, к своим новым ощущениям, неведомым впечатлениям. Хотелось, чтобы этот момент наступил быстрее, чтобы остальные месяцы пролетели незаметно и скоро.
Простившись с Еленой Сергеевной, Ольга стремительно влетела в свою квартиру. В душе все ликовало. Прошла на кухню, автоматически включила телевизор, поставила на плиту турку, варить кофе, наполнила ее водой. И услышала звонок в дверь…
Глава пятая
- Дима? – Ольга озадаченно смотрела на него, неожиданно смутившаяся. – Ой! Проходите, пожалуйста.
Он вошел в коридор, снял с плеча рюкзачок. В небольшой квартире все было знакомо.
- У вас кофе… - чувствовался горелый запах убежавшего кофе.
- Ой! Проходите в кухню, - она бегом бросилась выключать плитку. – Ну вот, все пропало…
- Не волнуйтесь. Можно я помогу? – он взял испачканную турку и взялся отмывать под краном. Быстро очистив, подал ей. – Готово!
- Спасибо! – она опустила глаза. – Простите, неудобно получилось.
- Что вы, Ольга! Кстати, если помните, мы договорились на ты обращаться. Не возражаете?
- Нет… - она ничего не помнила и оттого чувствовала себя очень неуютно. Что она еще могла наговорить в ту ночь?
Дима сел за небольшой обеденный стол. Оглядел кухонный интерьер.
- А в холодильнике стоит дорогой французский коньяк, - он шутливо смотрел на нее.
- Откуда вы знаете? Ах, да…
В это время по телевизору передавали последние новости. Дима услышал свою фамилию и внимательно всматривался в экран. Показывали фотографии убитых Нугзара и депутата, лежащих на мокром кафельном полу сауны. Потом корреспондент сказал несколько фраз, и вдруг на экране возник сам Дима, что-то говорящий и направляющий пистолетный ствол в подбородок перепуганного голого человека. Сюжет длился буквально десять секунд. Затем крупно показали его лицо.
Он повернулся и увидел, как Ольга с невыразимым ужасом смотрит на него. Она все видела и слышала…
Глаза увлажнились, крупные слезы потекли по щекам. Она, в отчаянии закрыв лицо руками, бессильно опустилась на стул.
- Оля, я тебе все, все объясню. Выслушай меня, пожалуйста! - Дима подошел к ней, опустился рядом на колени. Хотел погладить вздрагивающую спину. Не решился…
- Ольга!
- Зачем вы пришли? Что вам надо? Хотите убить меня?
- Ольга! Одно твое слово и я сразу уйду! Я хочу, чтобы ты меня выслушала! Мне и рассказать-то обо всем некому!.. - в отчаянии воскликнул он.
Какое-то исступленное бешенство клокотало в груди. Не мог себе простить, что так напугал ее. Эта наивная, чистая девушка непонятным образом притягивала к себе. Безмерное чувство виноватости перед ней, перед ее открытостью и доверием, перед испугом, который она невольно испытывала, увидев этот дурацкий репортаж.
Она чуть успокоилась. Больше не от слов, а от того безысходного, просительного, искреннего тона.
- Давайте сядем за стол, – она пыталась взять себя в руки. Вытерла платком заплаканное расстроенное лицо.
- Нет, Оля… - вставать не хотелось. – Я так посижу, - сел на пол, смотря на нее снизу вверх. – Так лучше. Не прогоняйте меня, ладно?
