Но ты любишь власть, и потому живешь нагло раболепно.
Главный твой закон – это закон беззаконья,
А по части злодейств тебе никто не советчик.
От черных доспехов твоих веет смрадом зловонья,
Ты современный палач – луковый поручик.
О, Мон, ты ощущаешь в себе силу вседозволенья,
Подобно тебе всегда злы живущие на привязи звери.
Но прошу тебя, обрети человечность, испытав сомненье.
И отвори все пыточные застеночные клети.
Пусть щит твой, опустившись, порастет цветами.
Они бомбят Донбасс, думая, что так надо.
Высаживают в Крыму спецназ, думая, что им можно.
Ведь взирать на челядь с господских высот отрадно.
Изображать религиозность столь привычно безбожно.
Они научились оправданья злу придумывать складно.
Дескать победа всё спишет, жертвы зароют подкожно.
Нужно только делать вид, что война это жизненно важно.
И смешав правду с ложью подавать с трибун осторожно.
Вернее частями, а лучше спрячьте её вовсе в архивы, обратно.
Ведь для государства цена одной жалкой жизни ничтожна.
Её компенсациями не воротишь, она безвозвратно
Брошена в копилку величья страны, что бездонна.
Русский мир – карикатурный мавзолей
Перевернутых голов воздетых на эшафот
Империализма безумнейших идей:
Когда вокруг враги и неусыпный фронт.
Будто на западе Содом, а на востоке Гоморра.
Здесь же святость – перевернутое сознанье,
Убийц чтущее и ласкающее порядочного вора.
Здесь сановитых лихоимщиков собранье
Восседает на костях среди попов и генералов.
Там Ильин философ евангелие от зла им сочиняет.
И злая весть струится руганью с телеканалов,
Пропагандой ненависти народные заботы утешает.
Царям душегубам, изобретателям убийств орудий
Памятники спешат поставить, то ли ради устрашенья,
То ли острастки ради, иль ради оппозиционных вздутий.
И это ли плоды всех революций, просвещенья?
Святая Русь – картонная Византия,
Язычество в крестах и в золотом убранстве
Души мертвых барей во храме Вия,
Не знавшим себе равных в заносчивом коварстве
В захвате и оккупации полуострова земель.
Так когда-то пронесся референдум по Сибири,
И тела народов тех засыпала истории метель.
Подобно и Кавказу даровали братские вериги.
Затем монархизм в мавзолей снесли в первую войну.
После второй войны туда же был положен сталинизм.
Но народу обонять державы тленье стало невмоготу,
Потому, приготовляют к погребенью путинизм.
История России – войны, распри, ракеты, тираны сумасброды.
“Можем повторить” – и повторяют раз за разом снова…
На ошибках не учась, перечисляют задолженности и ссуды
Тем, кто вслед за ними встал у паперти судьбы порога.
Наш царь государь любит былины,
Он увлечен историей прошлых побед.
Виртуозно рисует речами картины,
Словно в стране нет других печалей и бед.
Усмиряет дубинками половцев и печенегов.
А вечерком в хоккей не прочь сыграть старый дед.
С десяток шайб забивает в ворота атлетов,
Расступаются бедные, боясь завязать с ним тет-а-тет.
Наш император саморучно строит тюрьмы ограды.
Из колючей проволоки шьет народу корсет.
Для нищей страны проводит миллионные парады,
И космонавтами росгвардии дирижирует концерт.
Стендапы его юмором черным полны,
Светлоликий уже не разбирает где правда, где стёб.
Не уж то падает рейтинг народной любви?
Люди отчаянно пишут: “Сказочный…”.
В военкоматах проходит работорговля.
Вот молодых рабов раздевают до нижнего белья.
Казенный товар врачи оценивают – смотря исподлобья.
Черкают не глядя – здоров, они знатоки живого сырья.
Свежие туши быстро штампуют и ведут на убой.
Мясом пушки снабжают, а землю удобряют жирком.
И молодые бычки умирают, не вступивши в бой.
В них однополчане стреляют дедовщины курком.
Расцветите цветами мои мирные думы.
Антивоенный протест благословите своею красой.
В оружейных дулах остановите бутонами пули
И от всякого зла укройте нас лепестками парчой.
Иисус Христос покинул храмы здешние.
Его изгнал трубным гласом патриарха Иисус Навин.
Хананеи истреблены, всюду законы ветхие, прежние.
А император всея Руси чистокровнейший раввин
Вопиет: “Мы как мученики попадем в рай,
А они просто сдохнут” – патриоты рукоплещут,
Готовясь встретить танками парадный май.
Впрочем, военолюбцы фантазией не блещут,
Отправляют Христу за миролюбие строгий нагоняй.
Планету, на которой я живу – люблю,
Тогда как разделение на страны я ненавижу.
Я очами космополита на мир смотрю,
Потому не нации, а человечество вижу.
Всё помышляете о слезинке ребенка.
Но этот преступник также ребенком когда-то был.
В нем живая душа, а не плоти тушенка.
Он человек, пусть даже его никто никогда не любил.
Нам говорят, будто бы мы потерянное поколенье…
Что ж, советский консерватизм давно уж загнил,
Увековечивает мозаиками крымских земель покоренье.
И утаивает бюджета страны славный распил.
Попы не терпят православных святынь посрамленье.
Но любят при этом гардероб крестов и панагий.
Что ж, зато празднуют залихватское победобесье.
Конституцию правят не жалея сальных чернил.
