– Через пятнадцать минут мои помощники проверят по камерам видеонаблюдения присутствие сотрудников на рабочих местах. Если кого-то не окажется на рабочем месте, этот человек будет уволен сегодняшним днем. Если кто-то будет распускать грязные слухи, обсуждать, осуждать Игната Угримовича, мы сочтем такое поведение как неуважение к руководству, а значит, сотрудник будет уволен сегодняшним днем. Если кто-то желает сам уволиться, подойдите к стойке ресепшена и ожидайте там, вас уволят сегодняшним днем. Руководители всех отделов будут оштрафованы за то, что сегодня допустили такой длительный простой в работе компании. Размер штрафа – тридцать процентов от зарплаты. Если есть несогласные с решением дирекции, оставайтесь у стойки ресепшена, вы будете уволены сегодняшним днем.
С этими словами Виолетта достала телефон и включила таймер на пятнадцать минут. Она развернула телефон к камере и продемонстрировала отчет времени.
– Время пошло, – сказала Виолетта и отключила трансляцию.
Сотни сотрудников корпорации моментально засуетились, быстро направляясь к лифтам, возле которых уже образовалась очередь. Часть толпы, боясь не успеть за пятнадцать минут дождаться очереди в лифт, начала подниматься по лестницам.
– Эта писклявая Виолетта Тарасовна такое же чудовище, как и Игнат Угримович, – шептались сотрудники, поднимаясь по ступенькам.
– Ничего себе штрафы – тридцать процентов! Где вообще такое видано?
– Яблоня от яблони…
– Девочки, тише, тут везде камеры. Сейчас она услышит, и увольнения не миновать.
– На работе, как в тюрьме.
– Мне кажется, это всего лишь попытка всех напугать. Никого она не будет увольнять и штрафовать.
– Хочешь это проверить? Давай, но я бы не стала…
Глядя в монитор, Виолетта наблюдала, как холл быстро опустел. Осталась только охрана и сотрудники полиции.
– Альберт, через пятнадцать минут мне нужно снова выйти в эфир, – своим тоненьким голосом отдала указание Виолетта.
– Хорошо, – сказал Альберт, с восхищением глядя на нее. Сегодня Виолетта открылась перед ним с другой стороны, он гордился тем, что встречается с такой смелой девушкой. Пока они с системным администратором выполняли поручение юной руководительницы, Виолетта спустилась в холл на переговоры с полицией.
– Мне нужно срочно увидеть дядю. Я – близкая родственница и имею право знать, где он находится, – потребовала она от сотрудника полиции.
После прямой трансляции Виолетты ее писклявый голос уже не вызывал насмешек ни у сотрудников корпорации, ни у полицейских.
– С утра его забрали на допрос, как главного подозреваемого в исчезновении человека. А сейчас мы не знаем, где он. Возможно, поехал домой, – сказал ей один из полицейских.
– Уважаемые сотрудники корпорации! – продолжила Виолетта свое обращение спустя пятнадцать минут. – По нашим данным ни один сотрудник не изъявил желания уволиться. Я рада, что каждый из вас успел занять свое рабочее место и продолжить выполнение обязанностей. Надеюсь, далее все ваше внимание и энтузиазм будут направлены исключительно в рабочее русло. Наша внутренняя служба проследит за тем, чтобы на рабочих местах не было пустых разговоров и обсуждения грязных слухов. Благодарю за внимание и желаю продуктивного дня.
Виолетта завершила трансляцию и обратилась к Альберту:
– Остаешься за главного, а я поехала к дяде. Сейчас, как никогда, ему нужна моя помощь.
***
Игнат Угримович был понурым и неразговорчивым. Как Виолетта не пыталась его разговорить, он не хотел делиться своими переживаниями. Она даже не знала наверняка, что именно тревожит его больше всего – возникший скандал, удар по репутации или, может, муки совести. Виолетта смотрела на него грустными глазами и гадала, мог ли он изнасиловать сотрудницу отдела кадров на крыше здания. «Нет, нет, точно нет», – крутилось у нее в голове, но она не знала этого наверняка. Единственное, что было подлинно известно, так это то, что он был вместе с Ольгой Никитичной на крыше здания. На фотографиях был зафиксирован их страстный поцелуй и купание в бассейне.
Виолетта села рядом с дядей и обняла его, но Игнат Угримович не реагировал. Он смотрел в окно отстраненным взглядом и о чем-то напряженно думал. Все вокруг было усыпано обломками, осколками и землей от вырванных растений. Виолетта с тревогой осмотрелась по сторонам – поломанный стол, разбитая лампа, раскиданные бумаги, книги и записные книжки с вырванными страницами. В кабинете не было ни одного уцелевшего шкафа и тумбы. На этот раз даже растения были изуродованы настолько, что не подлежали спасению. На стене висел разбитый телевизор, а под ним лежали осколки антикварной вазы. Никогда раньше Игнат Угримович в своих яростных порывах не трогал картины, ведь все они представляли собой особую ценность, много лет он приобретал их на различных аукционах и дорожил каждой из них. Как жаль, что все они не смогли пережить этой особенно яростной вспышки. Отчаяние. Пожалуй, именно это чувство переживал сейчас Игнат Угримович.
