Он кивнул, застёгивая куртку. Мысль об этом уже приходила ему в голову, но ему до сих пор трудно было принять окончательное решение. Однако Красный Скорпион, разумеется, была права, и ему следовало как можно скорее перекрыть мысленный канал, связывающий его с Аргзой. Существовала, правда, связь ещё и куда более глубокая, которую разорвать без посторонней помощи пока не представлялось возможным – та связь, которую заключил с ним сам Аргза посредством ритуала разделения боли. Теперь из-за этой связи у него что-то ныло внутри: пока ещё безболезненно, но с каждым днём всё ощутимее. Оставалось надеяться, что с этим помогут разобраться на его родине. Впрочем – впрочем, он не сомневался, что, когда он наконец-то вернётся домой, в сравнении с этим все мнимые тревоги покажутся ему сущей мелочью, полуреальными кошмарами из прошлого. В конце концов, он будет слишком счастлив, когда это случится, разве нет?
– Да, – сказал он вслух. – Да, вы правы. Спасибо вам ещё раз… за оказанную мне честь сегодня. Увидимся утром, леди. Хороших снов вам…
– И тебе, Сио, и тебе, – догнал его в дверях её голос.
Этой ночью ему не снилось абсолютно ничего, и, тем не менее, проснулся он с тем самым нехорошим предчувствием, которое преследовало его ещё до судьбоносного звонка Хенны. Что-то определённо должно было случиться сегодня.
Пираты, видимо, были целиком и полностью уверены в своих силах и в силах своего невероятного командира, потому что Сильвенио, проснувшийся на всякий случай даже раньше обычного, не увидел никаких приготовлений к предстоящей битве. Многие ещё спали, а больше половины бодрствующих лениво стягивались с кухни в комнату отдыха. Позавтракав вместе с откровенно зевающей Илаинарой, он отправился на поиски Хенны, надеясь, что хотя бы она не собирается сегодня вставать в последний момент – и обнаружил её вместе с Гишем, что-то обсуждающих. Завидев его, Хенна сделала приглашающий жест рукой, чтобы он подошёл ближе.
– Не передумал, малыш? – спросила она сразу.
– Нет, леди Хенна.
– Отлично. Значит, поручаю тебя ему, – она кивнула на Гиша. – Он тебе расскажет, что и как. А я пойду будить своих солдат – через полтора часа надо бы потихоньку выдвигаться. К полудню мы не только должны уже быть у здания правительства, где теперь наш флаг, но и сделать к тому времени вид, будто мы оттуда и не вылезали.
Гиш снова коснулся напоследок её запястья, и снова она ничего не заметила. Сильвенио проводил её задумчивым взглядом и некоторое время просто молча наблюдал, как Гиш, усевшись на подоконнике, чистит свою винтовку.
– Ты хочешь у меня что-то спросить, прежде, чем я начну тебе что-либо объяснять, – констатировал тот, не поднимая от винтовки глаз. – Вперёд.
Он сконфузился и тоже опустил взгляд.
– Это не моё дело… я не должен в это лезть…
– Не валяй дурака. Спрашивай, если уж приспичило.
Сильвенио вздохнул и украдкой посмотрел на своего собеседника, убедившись прежде, что Хенна действительно ушла.
– Почему вы не скажете ей?
– О чём?
– О том, как… как сильно вы её любите.
Гиш приостановил своё занятие и тоже посмотрел на него. Тихая спокойная улыбка озарила его загорелое лицо, в морской бездне уцелевшего глаза плескался нерождённый ещё тайфун, которому суждено было высвободиться только позже, когда начнётся бой.
– Мы все её любим. Все её подчинённые, со всех её шестидесяти кораблей. Она держит нас вместе. Хенна – центр нашего существования.
– Да, но… вы любите её по-особенному… Сильнее всех. Больше, чем друга…
Тот пожал плечами и вернулся к чистке своего оружия.
– Ну и что с того? Ей не нужен ещё один обожатель. Ей нужно плечо, на которое можно опереться в случае чего. Ей нужен тот, кто будет её временами осаживать и чуток сдерживать её темперамент. Любовников у неё и так много, а друг – один, и я не собираюсь её этого друга лишать. Вот и всё.
Сильвенио молчал, не зная, что ещё сказать и нужно ли говорить вообще. Гиш же, закончив с винтовкой, поднялся с подоконника и, знаком велев Сильвенио следовать за собой, вышел в коридор, на ходу переключаясь на объяснение плана.
