– Этот удивительный случай произошел со мной, когда я была в заморских краях и разыскивала отца, – начала Гуй-чэнь. – Чтобы вам было понятней, я расскажу вкратце все с самого начала. Когда отец был лишен ученого звания – о чем, кажется, вам всем известно, – он, конечно, расстроился и охладел ко всему на свете. Чтобы рассеяться, он решил отправиться в заморские страны полюбоваться природой и посмотреть невиданные края. Случилось так, что мой дядя отправлялся тогда с товарами за море, и мой отец, воспользовавшись этим случаем, уехал вместе с ним. Отец побывал во всех странах, мимо которых они плыли на джонке, и везде, где только мог, бродил по горам. И вот однажды, когда мой дядя распродал почти весь товар, джонка их попала в бурю. Несколько дней кряду они мчались по волнам неизвестно куда, пока джонку наконец не прибило к подножью горы Малый Пэнлай. Отцу очень понравилась там природа, он отправился побродить и осмотреть горы, но так больше и не вернулся.
– А я читала в древних книгах, – заметила Цзы-чжи, – что в заморских странах люди все необычного вида: то длиннющие-длиннющие, то совсем крохотные; читала, что некоторые вместо пищи едят землю, некоторые носят рыбьи шкуры, и каких только удивительных вещей о них не пишут! Но если они едят не то, что мы едим, носят не то, что мы носим, то зачем же они покупают наши товары? И что же, интересно, им продавали?
– Товаров было очень много, и я просто не припомню теперь, что именно им продавали. Но хорошо помню, как дядя рассказывал, что в стране Великанов и в стране Карликов он с большой выгодой для себя распродал пустые жбаны из-под вина и шелковичные коконы. Но как вы думаете, почему именно эти товары взял с собой мой дядя в заморские края? – спросила Гуй-чэнь у слушавших ее подруг.
Но почему, действительно, Линь Чжи-ян захватил с собой пустые жбаны из-под вина и шелковичные коконы, выяснится в следующей главе.
На вопрос Гуй-чэнь никто, конечно, ответить не мог, и Гуй-чэнь продолжала:
– У моего дяди на ветру слезятся глаза, и вот он захватил с собой шелковичные коконы, чтобы настоять на них глазную примочку. Конечно, тут было и не без расчета где-нибудь по дороге продать эти коконы. Что до жбанов из-под вина, то дядя очень любил выпить, пил много и, пускаясь в заморские плавания, всегда брал с собой большой запас шаосинского вина [472], чтобы было чем себя побаловать; причем брал с таким расчетом, чтобы в вине не было недостатка, если в плавании пришлось бы провести даже несколько лет подряд. Так с годами у него накопилось множество пустых жбанов из-под вина, которые он складывал в трюме джонки. И вот в конце концов ему повезло: в стране Великанов он очень выгодно продал эти жбаны, а в стране Карликов с неменьшей выгодой продал шелковичные коконы.
– Ну, жбаны, я еще понимаю, в них могли нуждаться эти верзилы, если они были любителями выпить, – сказала Цзы-чжи. – Но зачем же шелковичные коконы понадобились карликам? Что, у них тоже слезятся глаза?
– Вовсе нет, – смеясь, ответила Гуй-чэнь. – Дело в том, что они до того неискусны в работе, что не умеют себе сделать даже самых простых вещей: ни одежды, ни головного убора, ничего. И вот им так понравились тонко сплетенные нити коконов, что они стали разрезать кокон пополам, отворачивать края каймой, и из каждого кокона у них получались две изящные шапки вроде тюбетеек. Вот поэтому-то они, не жалея денег, скупили у дяди все шелковичные коконы.
– Ой, какая прелесть! – воскликнула Цзы-чжи. – Представляю себе эти маленькие головки и в таких маленьких шапочках. Но только им обязательно нужны завязки, иначе легкое дуновение ветерка – и шапочки их улетят в государство Ява [473]. Ну, а зачем, скажите, это великаны скупали пустые жбаны?
– Это еще забавней, – рассмеялась Гуй-чэнь. – Они разукрасили эти жбаны, приделали к ним лямки, и получились прекрасные табакерки для нюхательного табака.
– Но неужели великаны так часто нюхают табак, что им нужны такие огромные табакерки? – удивилась Цзы-чжи.
– Говорят, что бедняки, которым не на что покупать табак, нюхают его редко, – ответила Гуй-чэнь. – А вот богатые, те вообще не расстаются с табаком.
– А какого размера жбаны им продали тогда? – не унималась Цзы-чжи.
– Дядя говорил, что это были жбаны из-под так называемого «девичьего вина» [474]. В них вмещалось восемьдесят цзиней.
– Так это же такая возня! – воскликнула Цзы-чжи.
– Почему? – спросила Гуй-чэнь.
– А как же! – сказала Цзы-чжи. – Если великаны, как вы говорите, ни на минуту не расстаются с табаком, то ведь такую табакерку все время должны таскать за ними несколько человек.
Гуй-чэнь рассмеялась.
