— Всемогущий Кайло Рен, — прокряхтел я на манер Сноука, откупоривая вторую бутылку и наполняя едва успевший опустеть бокал. — С днём рождения! — и чокнулся с ответившим мне ударным звоном по ушам приятелем.
Сегодня, впрочем, как и в любой другой будничный день, я могу спокойно дать себе слабину объёмом в парочку бутылок. Пьянею я уже не так легко и быстро, как в свои шестнадцать, да и цели преследую иные и в больших порциях. Утешение и тепло, за чем я обращался к алкоголю в те годы, мне уже давно не требовались. Больше не мёрзну, а настроение сейчас нейтральное. Хотя именно сегодня мне следовало бы трепетать и волноваться. Не из-за моего предтридцатилетнего анти-праздника.
Так совпало, что завтра выходит Сноук, будет общее собрание, на которое явятся все наши, если только у них нет важных заданий в данный момент. Всё утро я висел на телефоне, общаясь на эту тему, и заодно узнавал у каждого как идут дела, при неудовлетворительных результатах раздавая нагоняи не выполнившим моих поручений — даже голос немного сорвал. Таким образом, искать повода прикоснуться к бутылке в этот чудный денёк мне не приходилось. Пьянеть без меры я, тем не менее, не рассчитывал: на грядущую ночь у меня запланирована небольшая сделка, до которой мне следовало в обязательном порядке протрезветь. Стволы уже были упакованы в сумки, а те — заброшены в багажник машины. Всё было готово и сто раз перепроверено… на трезвую голову, разумеется. Но до ночи ещё далеко, а пока…
С беспокойной душой я праздновал на всю катушку, запивая спиртом бесполезные мысли, глотая их, как следует не пережевав: был риск, что они встанут мне поперёк горла, а задыхаться от своего упрямства я не собирался. Итого, всё было как всегда: пустая квартира, душащая меня своим простором, нерушимая тишина, в которой я даже спать спокойно не мог, и я — один на один с моим «жидким другом по вызову».
Один да не один… Я взглянул на телефон. Моё одиночество с самого утра всё стремился нарушить один неугомонный индивид, названивавший мне весь день и славший сообщения, прекрасно видя, что я их не открываю. Вот и сейчас — не успел я опустошить бокал и бухнуться на диван, как пришлось взять в руки вновь зазвонивший сотовый. Отвечать я не собирался, при этом не отклоняя вызов — тихо и молча сверлил взглядом имя и номер до последнего, пока на ослепляющем экране не высветился один пропущенный. Не любимый и не нелюбимый дядюшка; висевший над душой призрак из прошлого, который я по дурости и не отгонял, и не призывал подлететь поближе в сегодняшний день.
Уже третий или четвёртый его звонок за день остался не отвеченным. Быть может зря? О, нет, Кайло! Похоже, кому-то уже хватит! Пересилить себя и убрать последствия сольной попойки сразу по её окончании я так и не смог, зато успешно не взял больше в рот ни капли. Положив телефон на пол, я отвернулся к спинке дивана и, обняв подушку, прекрасно зная, что от неё у меня потом будет болеть шея, я провалился в дебри сна.
Приснилась мне какая-то пьяная мешанина образов, в которых не угадывались лица и конкретные места, оставляя за собой только стойкие ощущения: каждодневная утрата, тоска и влечение сердца неведомо куда, неведомо зачем. В прошлое? В будущее? К кому-то, отсутствующему в сегодняшнем дне, к живой радости, собственноручно вычеркнутой из графика встреч. И снова всё в чёрно-белом: за решёткой мне перестали сниться цветные сны, а обретение свободы отчего-то не вернуло в них краски, как я ожидал. Вот и сейчас, я наблюдал кружащийся снег в полуночном мраке, понимая только то, что я нахожусь на улице, но точного места не видя. Кто-то вдали, в самом сердце метели, то смеялся, то плакал — со всей человеческой силой и искренностью. Чутьё подсказывало, что меня зовут таким странным образом ближе, не обращаясь по имени и не трогая меня за руку. Казалось, что где-то в конце улицы, стоит мне опустить взгляд с хлопьев во мраке, кто-то будет стоять и ждать меня. Словно он уже давно там стоял или приходил на это место каждый божий день, чтобы вновь мёрзнуть без моих объятий, заливаясь то слезами, то хохотом. Один человек? Несколько? Сколько бы ни было — я тоже жду их. Я ждал. Я искал. Я забыл. Я предал… И их. И её…
Сон оборвался на снежинке, растаявшей у меня на щеке. Я провёл по этому месту рукой — горячая слеза выползла из мёртвого глаза, облизала мне старый шрам и разбилась, упав где-то у моего уха. Сердце вдруг сковала вернувшаяся из небытия беспомощность. Нет, это точно виноват алкоголь… Подспудная печаль прорывалась на свет сквозь шипы чёрно-белого сна… Да что за чертовщина-то, а?! Я же со всем разобрался перед тем, как влить в себя добрый литр виски и уснуть! У меня всё есть, мне всего хватает, мне ничего большего, чем уже есть, не нужно в этой жизни. Кто сказал, что это не так?! Непрошеным ответом мне стал доверчивый смех Люка, прокравшийся в моё пьяное заплутавшее воображение, причём настолько добрый и светлый (читай: чуждый), что меня аж замутило.
