Я – сумрачный король страны всегда дождливой,Бессильный юноша и старец прозорливый,Давно презревший лесть советников своих,Скучающий меж псов, как меж зверей иных;Ни сокол лучший мой, ни гул предсмертных стоновНарода, павшего в виду моих балконов,Ни песнь забавная любимого шутаНе прояснят чело, не разомкнут уста;Моя постель в гербах цветет, как холм могильный;Толпы изысканных придворных дам бессильныИзобрести такой бесстыдный туалет,Чтоб улыбнулся им бесчувственный скелет;Добывший золото, Алхимик мой ни разуНе мог исторгнуть прочь проклятую заразу;Кровавых римских ванн целительный бальзам,Желанный издавна дряхлеющим царям,Не может отогреть холодного скелета,Где льется медленно струей зеленой Лета.Перевод Эллиса<p>LXXVII</p><p>Сплин</p>Когда небесный свод, как низкий склеп, сжимаетМой дух стенающий и, мир обвив кольцом,На землю черный день угрюмо проливаетСуровый горизонт, нависнувший свинцом;Когда весь этот мир – одна тюрьма сырая,Где, словно нетопырь, во мгле чертя излом,Надежда носится, пугливо ударяяВ подгнивший потолок мятущимся крылом;Когда, как бы пруты решетки бесконечной,Свинцовые струи дождя туманят взорИ стаи пауков в жестокости беспечнойТкут у меня в мозгу проклятый свой узор:Вдруг грянет зычный хор колоколов огромных,И страшен бешеный размах колоколов:То – сонмы грешных душ, погибших и бездомных,Возносят до небес неукротимый рев.Тогда без музыки, как траурные дроги,Безмолвно шествуют Надежды в вечный мрак,И призрак Ужаса, и царственный и строгий,Склонясь на череп мой, колеблет черный стяг.Перевод Эллиса<p>LXXVIII</p><p>Неотвязное</p>Леса дремучие, вы мрачны, как соборы,Печален, как орган, ваш грозный вопль и шумВ сердцах отверженных, где вечен траур дум.Как эхо хриплое, чуть внятны ваши хоры.Проклятый океан! в безбрежной глубинеМой дух нашел в себе твоих валов скаканье;Твой хохот яростный и горькое рыданьеМой смех, мой скорбный вопль напоминают мне.Я был бы твой, о Ночь! но в сердце льет волненьеТвоих созвездий свет, как прежде, с высоты, —А я ищу лишь тьмы, я жажду пустоты!Но тьма – лишь холст пустой, где, полный умиленьяЯ узнаю давно погибшие виденья —Их взгляды нежные, их милые черты!Перевод Эллиса<p>LXXIX</p><p>Жажда небытия</p>
