Моей обителью был царственный затвор.Как грот базальтовый, толпился лес великийСтолпов, по чьим стволам живые сеял бликиСверкающих морей победный кругозор.В катящихся валах, всех слав вечерних ликиКо мне влачил прибой и пел, как мощный хор;Сливались радуги, слепившие мой взор,С великолепием таинственной музыки.Там годы долгие я в негах изнывал, —Лазури солнц и волн на повседневном пире.И сонм невольников нагих, омытых в мирре,Вай легким веяньем чело мне овевал, —И разгадать не мог той тайны, коей жалоСжигало мысль мою и плоть уничтожало.[14]<p>XIII. Цыганы</p>Вчера клан ведунов с горящими зрачкамиСтан тронул кочевой, взяв на спину детейИль простерев сосцы отвиснувших грудейИх властной жадности. Мужья со старикамиИдут, увешаны блестящими клинками,Вокруг обоза жен, в раздолии степей,Купая в небе грусть провидящих очей,Разочарованно бродящих с облаками.Завидя табор их, из глубины щелейЦикада знойная скрежещет веселей;Кибела множит им избыток сочный злака,Изводит ключ из скал, в песках растит оаз —Перед скитальцами, чей невозбранно глазЧитает таинства родной годины Мрака.[15]<p>XIV. Человек и Море</p>Как зеркало своей заповедной тоски,Свободный Человек, любить ты будешь Море,Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,Чьи бездны, как твой дух безудержный, – горьки;Свой темный лик ловить под отсветом зыбейПустым объятием и сердца ропот гневныйС весельем узнавать в их злобе многозевной,В неукротимости немолкнущих скорбей.Вы оба замкнуты, и скрытны, и темны.Кто тайное твое, о Человек, поведал?Кто клады влажных недр исчислил и разведал,О Море?.. Жадные ревнивцы глубины!Что ж долгие века без устали, скупцы,Вы в распре яростной так оба беспощадны,Так алчно пагубны, так люто кровожадны,О братья-вороги, о вечные борцы![16]<p>XV. Дон Жуан в Аду</p>
