Амур бесстыдно и проворно На череп мира сел,Как царь на троне, и задорно И беззаботно смел;Хохочет он — и выдувает Рой круглых пузырей,И каждый в небо уплывает, К другим мирам, скорей.Но каждый хрупкий шар, сверкая, Высоко вознесен,Вдруг лопнет, душу испуская, Как золотистый сон.И каждый раз, вздохнув глубоко, Печалится мертвец:— Игре веселой и жестокой Настанет ли конец?Иль ты, палач, не замечаешь, Что в воздух вновь и вновьМой мозг безумно расточаешь И плоть мою и кровь!
<p>МЯТЕЖ</p><p>CXVIII</p><p>ОТРЕЧЕНИЕ СВ. ПЕТРА<a l:href="#n_109" type="note">[109]</a></p>Творец! анафемы, как грозная волна,Несутся в высь, к твоим блаженным серафимам.Под ропот их ты спишь в покое нерушимом,Как яростный тиран, упившийся вина!Творец! затерзанных и мучеников крикиТебе пьянящею симфонией звучат;Ужель все пытки их, родя кровавый чад,Не переполнили еще твой свод великий?Исус! Ты помнишь ли свой Гефсиманский сад?[110]Кому молился ты, коленопреклоненный?Тому ль, кто хохотал, заслышав отдаленныйПозорный стук гвоздей, твоим мученьям рад?Когда божественность безумно оскверняласьРазвратом стражников и гнусной сворой слуг,Когда шипы венца вонзились в череп вдруг,Где человечество несметное вмещалось,Когда повиснул ты, и тела тяготаДвух рук раскинутых вытягивала жилы,Когда кровавый пот струил твой лоб унылый,И стал посмешищем вид твоего креста:Тогда мечтал ли ты о той поре счастливой,Когда, свершая свой божественный обет,Ослицей нежною ты был влеком, твой следЦветами убран был и ветками оливы;Когда ты весь был гнев, когда рука твояВсех этих торгашей безжалостно разила?Боль угрызения не раньше ли пронзилаТвое ребро, Исус, чем острие копья[111]?— Я брошу этот мир без слез, без огорчений:Здесь бьется жизнь, с мечтой деянье разлуча;Пусть, обнажив свой меч, я сгибну от меча, —О Петр, клянусь, ты прав в безумьи отречений!
