Виктора почему-то шатало, от спиртного ли, от бессонницы, но только он ступил мимо тротуара, а на мостовой поджидала лужа. По колено. Оказывается, дождь? Штанина вышла из строя. Это уж до конца командировки. Бог знает как добрел до номера измаянный. Перед тем как закрыть глаза, выпучил их на телевизор. Долго смотрел на экран. Показывали по «Нэйшнл джиографик», как люди, обмазанные грязью, усердно тащат из болота змею. Гадина из Берхтесгадена… и музыка… музыка… пилежное какое-то скрипение… отображала натугу…
…а самое странное — что змею из грязи тащили и в семь утра.
Виктор забыл, засыпая, отключить телевизор, и в нем тянулась, как змея, та же географическая бодяга. Волокли всю ночь? Или это Вике снится после вчерашнего? А что было вчера? Интернационал гадов? Помянутый в начале разговора с Ребекой угорь?
Ребека и рукопись Георги!
Не одно это.
Рукописи деда — пропажа Мирей — тревога, зуд беспокойства.
Ты, Вика, успокойся хотя бы в отношении телека. Он тебе не снится. Повторяют рептильный ролик по «Нэйшнл джиографик». Выпачканную змею, трудясь, снова тянут с сопением из болота заляпанные парни-мощаги.
Ну, отмоюсь от этой грязюки и начну действовать.
Что по расписанию? Вереница встреч во «Франкфуртер Хофе». С кем? Не вем. Совсем. Со всем. Расписание утрачено. Остается погуливать с независимым видом. Пускай сами узнают меня в толпе, как Жанна д’Арк — Карла Седьмого.
После душа он замер, обмотав всю голову полотенцем, на минуту, самую милую минуту дня, когда наедине с собою он позволял разогретому мозгу делать что угодно — ни обязательств, ни расписания.
Куда же потек нагретый мозг? Известно куда, к Наталии.
Прилетит ли завтра, интересно? Проняло ее цитатами из бабушкиных дневников? Да нет… Нет чувств у этого робота. Вся надежда, что она «стакановка». Он объяснял про «Стаканова» Мирей. М-м-м… Где же все-таки Мирей? А Наталия, холодная, бесчувственная, если приедет, то ради репортажа. Как бы обо мне не захотела написать. О моих неприятностях. Она же не женщина, а робот. Я видел сам, у нее на кухне лежал записанный рецепт и вместо «две среднего размера луковицы» там было «две среднего размера рукописи». Догадайтесь, да, что у нее в голове! Что в голове!
Хотя не в голове единой сила. Когда она по этим рецептам стряпает, когда она, отдувая челку, вытягивается за пряностями до повешенной над плитой высокой полочки, как играет в вырезе прекрасная надключичная мышца и как очерчиваются под легкой майкой абрис груди и высокие ребра, почти осязаемые ребра!
Кстати, Нати, между прочим, работала всю ночь в Турине — «свежая голова». Поэтому утром звонить нельзя, она только что отдыхать легла. Сопит себе…
Тогда я в дорожно-транспортное… Будто это просто! Хрен дозвонишься. Автоответчик и бодренькая музыка. Ладно, брошу дозвон, Мирей попрошу.
Что-что, Виктор? Какую ты попросишь Мирей? Ты же о ней и звонишь в отдел ЧП. Бестолочь.
Ты имел в виду, наверно, — попросишь Наталию.
Наталия позвонила сама, четко, как дневальный: оказывается, спать с утра и не думала и уже обзвонила все отделы, куда приходит информация о ЧП. Ни в хронике, нигде происшествий с женщиной с присланного фотоснимка не отмечено.
Наталия позвонила и в бюро дорожно-транспортных происшествий (Вика мрачно обматерил себя за мямленье и нерешительность — вот, без меня все охватила уже). Последний раз мобильный телефон Робье, как удалось узнать в «Оранже», пересылал эсэмэс-сообщение вчера, в три тридцать две. Кроме того, по трезвом размышлении Наталия думает, что просто обязана снова съездить к Виктору на квартиру и внимательней рассмотреть обстановку.
— Зачем? А завтра во Франкфурт?
— Затем, что как-то мне не все ясно. Вернусь в Милан, пойду к тебе и все сфотографирую. Квартира странно выглядела. Дай я сделаю что могу полезное. Ближе к вечеру созвонимся. По результатам решим. Может, я даже сегодня прилечу.
— Так у тебя же метание ножей и томагавков?
— Отменилось. Люба вообще, по-моему, не то пьет со своим Николаем, не то с ума сходит. Звонит бестолково, все время меняет планы. Не пришла в воскресенье, хотя она мне была нужна помогать с гостями. Говорит, Николая пришлось возить в больницу с отеком гортани. Ничего не пойму, какой отек? Он же всегда постоянно хрипит. Вчера Джанни срочно вызвали в Черноббио. Он Любу затребовал по телефону. И тут же Люба мне позвонила, что соревнования томагавков не будет. Испугались чего-то там. Так что смотреть мне оказалось нечего.
— Значит, ты можешь вечером ко мне приехать!
— Если отпустит Люба.
— А Джанни?
— Я же тебе говорю, он в Черноббио. На двухдневном семинаре. Ой, пока не забыла, ты еще учти, что завтра… если не отыщется твоя девица… ребята из хроники сказали, человек отсутствует три дня — ты обязан уведомить полицию.
— Ну какие же три дня, если вчера Мирей эсэмэс послала. Хотя, не могу не подтвердить, удивительно, что она с воскресенья не высылает и не высылает расписание.
— Да и не в том дело, что она секретарь агентства, а, насколько я понимаю…
