…Все впереди было сплошь забито скульптурами. Статуи, бюсты, мраморные головы Эллады, бронзы Ренессанса… Это был «Альбертинум». Д-р Георга Ранкинг плакала слезами радости, глядя на все это.
Но, кроме скульптур, было в туннеле и другое. Шесть ящиков взрывчатки, прикрепленные к опорам туннеля, — вот что мы увидели. Шашки тола со снаряженными капсюлями-детонаторами и шнур, выведенный по стенам вверх. Обезопасив взрывчатку, мы вынесли ящики с толом наружу. Видимо, только стремительное развитие событий помешало геббельсовской агентуре осуществить свой план. […]
В конце туннеля мы натолкнулись на шкаф-секретер с закрытой пластинчатой шторкой. Это была картотека с выдвижными ящичками. Просмотрев все ящики, я выдвинул нижний — плоский и широкий. Там лежал сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Развернув его, я увидел карту — абрис Саксонии с нанесенным на нее множеством условных значков, сделанных зеленоватой и красной тушью.
— Что это? — спросил я у Георги Ранкинг.
— Не знаю, — ответила она. И прибавила: — Быть может, вы нашли то, что искали.
У входа в туннель была выставлена охрана, здание оцеплено. Пришлось просить д-ра Георгу Ранкинг ни с кем не общаться, никуда не выходить за пределы «Альбертинума».
На ст. сержанта Бурцева была возложена ответственность за точное соблюдение этой просьбы.
Я вернулся в батальон и доложил обо всем происшедшем комбату…
Вика подумал: только Георга помогла Жалусскому найти карту — он тут же велел старшему сержанту Бурцеву эту Георгу арестовать! Но одновременно (Вика помнил, что скоро будет сказано и об этом) снабдил ее хлебом и консервами. В общем, дед действовал и обаянием, и запугиванием, и подкупом. И кстати, был обаятельным, красивым. Нет, Георга равнодушной к нему остаться не могла.
Эх, если бы повезло отыскать Георгин текст.
