Бет слышала, что через перевал Уайт начали прокладывать железную дорогу. Но вряд ли хоть кто-то из этих людей пришел этим путем. Глядя на них, нельзя было предположить, что они могли построить лодку и приплыть по Юкону.
Мужчина в смокинге, полосатых брюках и цилиндре шел под руку с женщиной в большой шляпе, украшенной розами. На ней было белое муслиновое платье, подол которого волочился в пыли, но та, по всей видимости, этого не замечала.
Другая женщина в очень элегантном парчовом жакете и подходящей к нему юбке присела на кожаный чемодан из тех, что Бет видела только у пассажиров первого класса корабля, на котором она приехала в Америку.
Хорошо одетые мужчины и женщины были везде. Бет не могла понять, зачем они сюда приехали. Что они надеялись найти в этом небольшом городке, отрезанном от Большой земли восемь месяцев в году?
Шагая по Фронт-стрит со скрипкой и небольшой сумкой (остальные вещи нес Джек), Бет чувствовала себя так, словно попала в один из этих странных снов, когда оказываешься в знакомом месте, но там все не так, как должно быть.
Это чувство не покидало ее с тех пор, как они решили купить самые дешевые билеты и по приезде в Ванкувер работать не покладая рук, а затем вдруг неожиданно разбогатели.
Хотя этот сюрприз оказался приятным, но расставаться с местом, С которым их связывало столько счастливых воспоминаний, было грустно. Затем, после сердечного прощания с Озом, они приплыли сюда. Это путешествие напомнило им о том, как год назад они прибыли в Доусон, охваченные горем от потери Сэма.
В прошлом году, шагая по этой самой улице в глубокой грязи, они были «чичако» — так здесь называли новичков, — взволнованные, испуганные, уставшие, полные надежд и полностью сбитые с толку. Доусон изменил их. Впрочем, по-другому и быть не могло. Город представлял собой огромный котел, где смешалось все: мошенничество, веселье от заката до рассвета, огромная перенаселенность, аморальность и мечты о богатстве. Никто не мог выйти оттуда прежним.
Бет не знала, сможет ли она снова жить в традиционном обществе. Эта мысль не давала ей покоя всю дорогу. Джек тоже молчал и, по-видимому, размышлял о том же.
— С нами все будет хорошо. У тебя есть я, а у меня ты, — вдруг произнес Джек, словно прочитав ее мысли. — Если мы захотим, то сможем уехать на первом же корабле.
Бет благодарно ему улыбнулась. Невероятно, но Джек всегда понимал, о чем она думает.
В восемь вечера они были почти готовы к выходу в город. Бет и Джек сняли один из лучших номеров в «Фэйрвью». Он был роскошным: с толстым ковром, изящной французской мебелью, пуховым матрасом и бархатными шторами на окне. Бет цинично подумала, что владельцам отеля не стоило экономить на толщине внутренних стен. Им с Джеком было слышно каждое слово, произнесенное в соседнем номере.
Они забрали одежду Бет из ресторана и обналичили чек. Джек купил себе хороший новый костюм, подстригся и начистил лучшие ботинки.
Бет как раз завязывала ему галстук, когда в дверь постучали. Джек открыл ее и обнаружил в коридоре молодого посыльного в форме и с письмом.
— Это для мисс Болтон, — сказал он. — Мне приказано дождаться ответа.
Удивленная и заинтригованная, Бет открыла конверт и увидела, что письмо было от Перси Тернбола, нового владельца «Монте-Карло».
Бет протянула письмо Джеку.
— Что ты об этом думаешь?
— Это тот шотландец, которого все называли Бигболз? — спросил он. — Такой крупный мужчина с брильянтовой булавкой в галстуке? Он часто заходил в «Самородок».
Бет хихикнула. Долорес называла его Перси Свиньей, потому что у него были очень маленькие темные глазки и румяное лицо. Как и Одноглазый, Тернбол предпочитал клетчатые костюмы кричащих расцветок, но при этом оставался порядочным и щедрым человеком. Бет он нравился.
— Да, это он. Надо же, он купил «Монте-Карло»! Так мы пойдем?
— Если хочешь. Мне кажется, это хорошая идея — сыграть там в последний раз.
Бет повернулась к посыльному.
— Передайте, что мы с радостью примем приглашение.
В «Монте-Карло» они пришли в девять. В зале играл пианист, но его почти не было слышно из-за шума в переполненном салуне. Когда Бет и Джек вошли, посетители начали оборачиваться в их сторону и весь зал загудел.
— Это она, — услышала Бет слова одного мужчины. — Она еще красивее, чем говорят!
Перси Тернбол, должно быть, заметил оживление в зале и, расталкивая толпу, подошел к ним поздороваться.
