Это было лезвие! Я ясно представил себя в «неотложке» с собственным членом в руке. Я увидел Санни, качающего головой: мол, я же предупреждал тебя, мальчик.
Но это не лезвие. Это какой-то любрикант, с которым я легко проскальзываю в Джейд, а она начинает толкать меня так, будто я какое-то тесто, которое она месит.
Малышка Джейд хочет, чтобы я оттрахал ее? Хорошо.
Я бросился на нее как ненормальный и принялся таранить ее всем, что имел.
Ее тело напряженно изгибалось, животные, гортанные звуки, которые она производила, сводили меня с ума. Она — моя Джейн, а я ее любовник Тарзан.
Оргазм потряс меня, как землетрясение в десять баллов по шкале Рихтера, мой разум остался далеко позади, стеная от острых, никогда раньше не испытанных ощущений.
Я пришел в себя от тоненького звука. Мне показалось, что это от того, что Джейд испытала оргазм, и я гордился собой. А потом увидел, что ничего сексуального в этом нет. Она плакала.
Она выглядела, как загадочный цветок Востока. Нет, она походила на грустную наркоманку. Каковой и была. Что я тут делаю? Мне внезапно захотелось уйти. Я хотел спать в своей собственной кровати, жить своей собственной жизнью.
Джейд легла на постель и заснула, прежде чем ее голова коснулась подушки, будто ее подстрелил снайпер из винтовки с оптическим прицелом и глушителем.
На следующее утро Джейд просто исчезла. Я обегал весь дом, но ее не было. Я был в панике, как когда-то, когда мальчишкой обыскивал дом в поисках матери.
Стоп. Дыши.
Я долго думал, что мне делать дальше, и в итоге позвонил Санни. Он приехал и забрал меня, причитая и ругаясь всю дорогу, мол когда-я-наконец-буду-его-слушаться.
В последующем, когда на меня накатывали приступы тоски, я всегда видел длинное путешествие обратно в 3-Д и вспоминал четкое ощущение того, что Джейд меня угробила.
10. Баба Рам Ваммаламмддингдонг
Каньон Лорел — очаровательный эвкалиптовый оазис посреди Голливуда, объятого смогом. Когда я вошел в дом, скрытый в зарослях дикого жасмина, сильный мускусный запах почти свалил меня с ног. Странная комната… Макраме, какие-то колокольчики, мексиканское искусство на стенах, тумбочке, журнальном столике — везде… Все это было похоже на стихотворение Вудстока.
«Когда ты ведешь этот поезд через кокаин, Кейси Джонс, следи за скоростью» — негромкая песенка, доносящаяся из магнитофона, очень гармонировала с этой обстановкой.
У Радуги были длинные прямые пепельные волосы, сережки из перьев и ни грамма косметики. Она была босиком и в длинном платье с изображением невозмутимого лица Будды.
— Привет, заходи. Хочешь женьшеневого чая? — спросила она.
Клиент всегда прав. Когда находишься в Индии — пей женьшеневый чай.
Пока она заваривала чай, я развлекался разглядыванием каких-то горшочков, которыми были заставлены полки. А еще я пытался сосчитать кошек. Я увидел четырех, но, наверное, их было гораздо больше, потому что их запах забивал все экзотические ароматы.
— Интересуешься мертвыми? — отвлек меня от этого неожиданный вопрос.
Хозяйка протянула мне кружку ручной работы, над которой поднимался пар, а я получил возможность поближе рассмотреть картинку на платье. Теперь мне казалось, что это Джерри Гарсия[7] Хотя, возможно, я опять ошибался. Я вдохнул аромат странного напитка, который она мне принесла… Чай? Пахнет необычно даже для травяного чая: слишком затхлый и какой-то сырой запах, но я поднес кружку к губам и отхлебнул.
Странно, но мне понравилось. Несмотря на почти неприятный запах, вкус у напитка был правильный. Мой.
Радуга смотрела на меня и словно чего-то ждала. Ах да, ее вопрос. Интересуюсь ли я мертвыми? На меня накатила волна смущения: это что, какая-то некрофильская сделка, о которой мистер Хартли позабыл меня предупредить? И как я должен к этому относиться? Потом до меня дошло: она имеет в виду великую смерть Джерри Гарсии. Мне стало весело, когда я представил себя, выкапывающего глубокую могилу и благоговейно укладывающего туда главного «Мертвеца».
— Да, конечно, я преклоняюсь перед талантами. Можно сказать и так…
Я подарил ей свою лучшую улыбку. Мне вообще-то нет никакого дела до каких бы то ни было мертвецов. Главное — чтобы заплатили. Вот только что-то не похоже, что она собирается это делать. Я осмотрел все, и мне не понравилось то, что я увидел. Вернее, не увидел — никаких признаков конверта. Нужно попытаться успокоиться… Бадда-бим, бадда-бум.
— Они такие… необходимые, правда? — Радуга произнесла эту чушь с такими смирением и кротостью, какими обладают только хиппи и христиане.
