- Значит, хотя ты был всего лишь исполнителем, а истинной причиной ее смерти был Ничирен. - Голос гейши был нежен и легок, как ночной ветерок.
Расширенные от ужаса, залитые потом и слезами глаза Стэллингса наблюдали за превращениями его супостата. Изящная рука вскинулась к замысловатой прическе и потянула за нее. Парик отлетел в кусты, сшибая завядшие цветки "Славы утра".
- Аааа! - вырвался крик из стесненного горла Стэллингса.
Сквозь штукатурку на ее лице, как сквозь матовое стекло, он различил другого человека.
Это была не гейша. И вовсе не женщина.
- Кто?.. - слова вязли в путанице мыслей. - Кто ты?
Взгляд черных глаз сфокусировался на нем.
- Ваши нескромные расспросы, мистер Стэллингс, достигли моего слуха. У меня много друзей в городе. И они сообщили мне, что вы интересуетесь мной.
Была в этих черных глазах свирепая истовость человека, который знает, что делает.
- Я Ничирен. И я смерть твоя.
Как зачарованный наблюдал Стэллингс, как длинные, покрытые малиновым лаком, ногти приближались к нему. Когда они коснулись его плоти, он закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не почувствовал, что все ощущения стремительно покидают его измученное тело.
ВЕСНА 1927 - ЛЕТО 1937
ШАНХАЙ
В памяти Чжилиня главной приметой того страшного времени остались крысы. И вонь. В затененных задворках портовых складов крысы просто кишели. Их отвратительное повизгивание создавало фон, на котором развертывались события его жизни.
Тусклая безрадостность дней, последовавших за смертью Май, скрашивалась для Чжилиня его дружбой с Ху Ханмином, которого он привел в ту трагическую ночь к задней двери Бартона Сойера. Он не хотел подвергать опасности свою семью, и, поскольку никто не знал о его деловых связях с тай-пэнем, дом Сойера был для него наиболее безопасным местом.
Американец оправдал надежды своего попавшего в беду молчаливого партнера. Он провел обоих беглецов лабиринтом закоулков, окружавших Бунд, к одному из тысяч складов компании "Сойер и сыновья" Там он указал закуток среди штабелей упаковочных корзин и мешков с опиумом.
В течение дня влажная духота склада воздействовала на маковую вытяжку не лучшим образом, и тошнотворно-сладкая вонь просачивалась сквозь мешковину, заполняя собой мирок, в котором Чжилинь был вынужден обитать.
Дважды в день один из кули, работавших у Сойера, - всегда один и тот же заходил в этот склад с корзиной на плече, выбирая для своих визитов время наибольшей активности в складских помещениях. Корзина была в точности такая же, как и те, что штабелями громоздились вокруг них. Но в ней был не чай и не опиум, а еда и питье для Чжилиня и Ху, которые набрасывались на принесенную провизию, как два изголодавшихся шакала. Через нее у них осуществлялся единственно возможный контакт с внешним миром, и они пользовались этим контактом с деловитой сосредоточенностью.
Бартон Сойер сам никогда не навещал их, но время от времени его кули приносил им от него записки. Таким образом, он держал их в курсе текущих событий. Из этих лаконичных сообщений они узнали, что охота на них, развернутая чанкайшистами, начавшись весьма активно, постепенно утрачивала актуальность.
За эти шесть недель у генерала Чана настолько прибавилось забот, что он и думать забыл о двух беглецах. Согласно сообщениям Сойера, левое крыло Гоминьдана во главе с Ван Цинвэем откололось от основной партийной массы точно таким же образом, каким несколько месяцев назад откололась и фракция самого Чан Кайши.
А потом пришел день, когда их знакомый кули появился без привычной корзины. Он окликнул их из глубины склада и поманил рукой, указывая на выход.
Медленно вышли они в темную, душную ночь. Кули вывел их закоулками на набережную, и скоро они приблизились, щурясь от яркого света фонарей, к парадному подъезду американской концессии. Там их ждал Сойер, а затем и обед из десяти блюд, которым тай-пэнь решил отпраздновать их освобождение из шестинедельного плена.
За радостью возвращения к нормальной жизни последовала необходимость взглянуть в лицо суровой реальности. Прошло столько времени, что уже никак нельзя было объяснить такое долгое отсутствие Чжилиня на его рабочем месте в инспекции порта. Тем более что давно уже за его столом сидел другой человек.
Сойер предложил Чжилиню официальную работу в их фирме, но тот, взвесив все за и против, вынужден был отказаться. Он уже устроил своего среднего брата в гонконгское отделение компании, и не в обычае Чжилиня было ставить все на одну карту. Разнообразие - душа хорошего бизнеса.