Унтер заметил в этом зелёном юноше ту наивную восторженную фигуру, для которой вой на – ещё не страшная действительность, где в любую минуту погибают сотни людей, и главное, он понял, что корнет не из породы ловителей чинов и наград. Будь он таким, не заглянул бы к ним, а побежал бы устроиться ближе к главной квартире. Поэтому он и усадил Толстого рядом с собой и подвинул ему чарочку, предлагая выпить для сугреву.
Вскоре к гусарам зашёл вестовой фельдмаршала Кутузова и, узнав, что адъютант Горчакова хорошо принят гусарами, приказал ему остаться здесь.
Толстой не успел прилечь на солому, лежащую в углу, как тут же забылся глубоким сном, который свой ственен молодым людям, уставшим после тяжёлой дороги.
– Смотри, Никифор, упал словно подкошенный и теперь за ноги выноси, не почувствует!
– Знамо дело, сколько проскакали, и всё без роздыху!
– Он мне понравился, что сюда приехал не около амператора виться, а служить!
– С чего ты взял?
– С того, что барина видно по походке, да и генерал Горчаков петиметра[4] в адъютанты брать бы не стал.
– Посмотрим, – не соглашаясь с товарищем, произнёс Никифор.
А в это же время Кутузов встретил генерала Горчакова с улыбкой и со словами:
– Мог, мил человек, ещё чуть-чуть полечиться, такие раны вмиг не проходят. – Заметив, что князь хочет что-то возразить, добавил: – В самое пекло угодил. Александр Павлович угомониться не желает и в своей ненависти к Бонапарту всех готов привлечь! Ох, дорогой мой, ему мало пролитой русской крови, надо бы ещё добавить, тем более что британцы вьются вокруг него, аки пчёлы около цветка. Только пчела, добывая мёд, не только своё семейство кормит, но и людей подкармливает. А англичане – как аспиды, охочие до чужой крови. Глаза бы мои на этих приспешников не глядели. Английский генерал Вильсон днюет и ночует в главной квартире рядом с императором Александром, подзадоривая его уничтожить французского узурпатора Наполеона. Привыкла Европа на нашем горбу ездить и устраивать свои тёмные делишки. Не мне тебе рассказывать, как те же австрийцы Суворова и его армию предали, загнав её в Альпы, и нашего великого полководца в могилу свели руками Павла Петровича, который не пожелал его встретить как героя, спасшего свою армию от неминуемой гибели.
– Да, дядюшка Александр Васильевич мечтал сразиться с Бонапартом и дойти до Парижа.
– Ты, мил человек, верю, дойдёшь, а мне здоровье не позволит, чувствую, как силы убывают!
Князь Горчаков внимательно посмотрел на фельдмаршала и понял, что Михаил Илларионович говорит это не ради красного словца. Вдруг закашлявшись, Кутузов тяжело задышал и тихо произнёс:
– Я подумаю, куда вас определить, генерал.
– Благодарю вас, ваше сиятельство, – по всей форме ответил Горчаков, и вестовой повёл его на ночлег в отведённую для него комнату рядом с гусарами.
На следующий день фельдмаршал Кутузов представил генерала Горчакова императору Александру I, который выразил своё удовлетворение его прибытием и приказал Кутузову назначить Горчакова командовать одним из корпусов в русской армии. На его адъютанта, графа Толстого, император не обратил никакого внимания, зато сам корнет был несказанно счастлив, что увидел своего государя. Михаил Илларионович назначил князя Горчакова-второго руководить первым корпусом в российско-прусской армии под командованием генерала от инфантерии Михаила Богдановича Барклая де Толли.
Толстой обратил внимание на понурый взгляд императора Александра Павловича, ушедшего в себя, красноречиво говоривший: «Неужели вы не понимаете той высокой миссии: я хочу помочь Пруссии и Австрии освободиться от узурпатора Буонапарте?»
Так началась нелёгкая, полная опасностей и приключений боевая служба корнета Николая Толстого.
Стало известно, что хотя французы отброшены за пределы России, но по приказу императора Александра I вой на с армией Наполеона продолжается. В один из боевых дней старший адъютант главного штаба штабс-капитан К., вручив карандаш и блокнот корнету Толстому, посоветовал ему тут же записывать поступающие распоряжения и приказы вышестоящих начальников. Толстой хотел возразить, заметив, что пока на память не жалуется, но по взгляду штабс-капитана понял: лучше взять.
В течение дня корнет постоянно находился в пределах видимости генерала Горчакова и незамедлительно выполнял все его поручения и приказы, которых во время наступления русской армии бывало достаточно. Не успел он к вечеру появиться в корпусе, как его снова вызвал Горчаков.
– Толстой, – произнёс генерал, – я понимаю, что вы устали, но мы через несколько часов снова выступаем. Сейчас же необходимо обследовать обстановку на местности. Нам дано распоряжение захватить город Рогозно. Впереди большое озеро. Сможет ли наш корпус переправиться через него?
Подъехав к озеру, корнет осторожно прошёлся по льду и убедился, что вода уже хорошо промёрзла. Николай также внимательно обследовал прочность моста, убедившись, что он не повреждён, и доложил об этом генералу.