Ему повезло обмануть следователя и, обладая убедительными документами, разыграть эльзасца, бывшего солдата французской армии, бежавшего при отступлении сорокового года. Он не сказал уже ничего такого,чего не могли знать немцы(Скучающее лицо следователя было тому подтверждением) и надеялся, что его отдадут Виши…. Нет.
Капельку увезли в Германию. Где он получил татуировку, полосатую робу, два разноцветных треугольника из грязной ткани - красный и жёлтый, - нашитых один поверх другого с черной латинской "Эф". До сих пор пытаюсь понять - как они приняли его за еврея? Должно быть, он хорошо помял там пару рож, попытавшись бежать. Или помог кому. Вот ему и устроили веселую жизнь, чиркнув пару строк в формуляре.
Кто же виноват во всем этом - кроме него?
Наоборот, ещё повезло, дураку. Совершенно незаслуженно. Если б не воспаление лёгких, принятое лагерным врачом за тиф - его бы точно дострелили, как других отстающих и слабосильных, во время бесконечного бега от наступающих Красных. Ведь, по его словам, от него оставалось так мало, что его "можно было бы соскрести в спичечный коробок". А так - выжил…. Выполз за ворота.
Конечно, это немного злит, даже полтора года на деревянных занозистых нарах, когда твои соотечественники купались в бассейнах и жрали от пуза тушёнку и шоколад, получаемые через "Красный Крест"... Но нельзя же столько сердится,право слово! Но как же он всё -таки забавен, когда не может сдержаться...
Старый немец скрипнул зубами, но промолчал.
-Ничего, что приходится везти меня, а, фольксгеноссе?
Удивляюсь как же ему подходит его отрядное имя.
- Каково это, дедушка Фриц - работать извозчиком у Jude?!
- Успел привыкнуть , - огрызается немец, - Вас нынче здесь много.
Невольно усмехаюсь про себя - ну и чутье же у него на наци, даже и бывших.
Достал же всё-таки деда.
Воистину, капля по капле ...
Впрочем, Имена никогда не даются просто так.
Они появляются, словно бы, из ниоткуда - причём тот, кого окрестят этими загадочными словами узнаёт о них последним, всегда, - но остаются навечно. Как лагерная татуировка на руке Гришема. И срезать их, наверно, можно как татуировки -вместе с куском своей души. И то - стежки останутся. И что-то такое они значат. Знать бы что...
- Хаххаха!
Мой смех прозвучал в тесном салоне легковой машины излишне громко. А если ещё и учесть, что центром бушевавшего здесь урагана был Капелька, жертвой - водитель, а мне - досталась роль безучастных небес …
Гришем замолчал, пораженный.
И Небо заговорило. Я прямо, физически, почувствовал облегчение немца.
- Что-то не так? - спросил он меня,спустя пару мгновений.
- Оставь водителя в покое! - рыкнул я, - Мы опаздываем!
На лице моего адъютанта мелькает страх
Может, есть и недовольство - наверняка, есть. Гришем ненавидит немцев и любых наци вообще. Но это чувство не показывается наружу и Капелька повинуется, закатывая рукав своей британской формы обратно.
Гришем - пёс. И, как всякая собака, он боится своего хозяина.
Наш путь продолжается - уже в тишине. Самое время подумать о том, что я скажу Айку. Агентство Глубоководных Работ и Селестин прислали меня сюда с вполне определённой целью. Чтож...К чёрту их обоих. То, что будет сказано удивит и их, и господина полковника интендантской службы Седьмой Армии - но я лучше их всех знаю, что нужно мне. И я уже всё давно решил, что скажу ему, и знаю - как он попытается мне возразить... Поэтому я думаю не о будущей встрече с отметкой “А.А”. в моём блокноте,- отметка, обозначающая полковника Айвена Айка, -да и всё равно не мог бы на ней сосредоточится из-за чертового Капельки.
Потому что именно из-за него я не могу выбросить из головы мысль об Именах.
Вот надо же ему было, этому дураку, моему адъютанту, содрать только-только прижившуюся кожицу - прям по мясу... Я только смог забыть об этом!
Что мне за дело до значения Имени буйного Гришема -моего верного боевого пса!
Но оно не случайно, слишком не случайно - я хорошо знаю, слишком хорошо знаю, чтобы не поверить в это. А это значит, что это и моё...
Но что оно значит?
«Вишенка» -как он зовёт меня? «Вишнёвая шипучка» - если уж целиком?
Гришем уверяет меня(Когда только я успел начать делиться с ним тем, что меня беспокоит?), что всему виной моё пристрастие к местному напитку на основе сока вишни. Полынная настойка, водка, какие-то хитрые травы... Впрочем, мне больше нравится без водки и полынной горечи. И не только потому что дрожащие руки мешают стрелять. В самом деле, нравится - шипучий, красный, бьющий в нос...
И не вижу я тут никакого указания о высокой миссии!
Это тупик, подумал Лжек. Хотя вообще-то это был конец. Неизвестно какой. Она была мертва. Скорее всего. Единственное сожаление было об одежде, про которую Лжек напрочь забыл по пути между обоими чуждыми ему мирками - одним, доказывающим свою чуждость на протяжении более семи десятков лет, - и другим, в неизбежной чуждости которого он не сомневался. Он уже не в чём не сомневался, проведя более ста кустарных лоботомий на похищенных детях.