Адъютант,в ответ на его страшные и дерзкие слова, только кивнул, будто услышал нечто ожидаемое и снова принялся за свой журнал. Минуты две он лениво перелистывал страницы,
- Повесил на городской площади! В две минуты! Без суда! На леске! -попробовал Гершаль ещё раз.
А вот полковник, - лениво произнёс тот, когда бывший военврач выдохся, - Полковник тебя не повесил. Даже после того, как ты тут болтал о его убийстве. Из чего следует, что господин полковник, - он оторвался от заполнения своей непонятной конторской книги и посмотрел на Гершаля поверх страниц, строго, как недовольный ответом ученика преподаватель, - Добр. А в тебе только злоба и зависть. Но бодливой корове, как говорили у меня дома, Боженька рогов не даёт. И потому ты слаб. Нету ни силы, ни власти. И никогда не будет. Я ответил на твой вопрос? Но тебе повезло - они есть у полковника. Он - единственный твой заступник на Тяжёлом Континенте и потому, теперь ты будешь молиться на него, как вы евреи, это любите, по нескольку раз в день…. Даже в субботу. Сейчас напишешь, - он вытащил из стопки несколько девственно чистых листов и протянул их замершему Гершалю, - Письмо своей старухе, чтоб не померла от разрыва сердца и не бегала по пустякам в полицей-президиум… И заявление на переход в континентальный отдел Агентства - мы играем по правилам, чтобы ты о нас не думал, еврей. И сообщишь мне какой у тебя размер.
Сорок четвёртый, - автоматически ответил Гершаль, потирая болевшую после лап Крофта руку, - У обуви - сорок второй. Я пойду полицию! Прямо сейчас! Мы живём в… Меня будут искать… Комиссия…
Жид ... - произнёс раздраженно Крофт, зайдя ему за спину. Подошвы его ботинок мягко перекатывались с носка на каблук - под ними даже ни одна доска не скрипнула, выдавая его движение и потому не было ничего удивительного, что Гершаль не то.что не услышал оскорблённого им полицая, но и даже забыл о его существовании, - Жид… Тебе уже несколько раз сказали, что делать, время на тебя бестолкового тратят…. А ты всё никак не поймёшь. Господин офицер! Господин офицер, дозвольте я растолкую этому непонятливому - по-свойски!
Гершаль не успел ничего сказать,как его лицо вжали в столешницу железные руки немца -да с такой силой, будто хотели расплющить
А потом, до ошеломленного врача донёсся интимный шёпот, жарко дышавшего ему в ухо Крофта:
Господин полковник, - Вжатый мордой в твёрдое дерево Гершаль, всё же испытал прилив гордости. В отличие от этого Крофта. он не поставил на себе рабского клейма униженнего обращения к английскому офицеру, - Господину полковнику нужен не ты. Господин полковник желает только, чтобы ты исчез. Я не знаю - и не хочу знать почему -иначе я тоже исчезну. Но ты пойми, жид …Господин полковник совершенно не расстроится, даже если я покажу ему тебя, со свёрнутой шеей и скажу, что ты пытался убежать…
Осознание собственной глупости было подобно удару олимпийской молнии в медный щит Аякса. Гершаль дёрнулся, как от гальванического удара и хотел сказать, что он…
-Не дёргайся, - железные руки полицейского приняли его движения за попытку вырваться - и отреагировали так как привыкли, чуть не сломав шею старику,- Слушай. Говорить будешь потом. Отныне -ты будешь покупать у меня каждый день, каждый вдох кислорода… Своим хорошим поведением, конечно!
Последние слова он произнёс как-то весело и расслабленно, будто отпустил невероятно смешную шутку на пикнике - и Гершаль понял,что вся тяжесть огромных сильных рук на него больше не давит.
Он медленно, осмелился приподнять голову.
Гришем, внимательно наблюдавший за этой сценой, слегка наклонил голову набок - и вновь вернулся к своим бумагам, так и не сказав ни слова.
Пирмазен - Александровские казармы- полигон Графенвер.
Генрих Гейне, «Вицли-Пуцли»