АН-17 подавляет в себе это желание. Она покусывает острым белым зубом губу. Всё, что она может сейчас себе позволить – это дать крыльям расти и питаться – от поглощаемого солнечного вененума, который с трудом просачивается сквозь стальной корпус авизо. Тёмная краснота крови из вен и артерий, сквозь которую проходят синяя живая жидкость, мешается с её колдовской синевой, переходит в нежно-рубиновый у самой спины и, конце концов, исчезает как исчезает капля в бездонном колодце. Крылья, у АН-17 похожие на крылья виденных на Арсенальном Острове бабочек, растут до тех пор пока не упираются рёбер стального каркаса судна. Тело феи вздрагивает от боли, вызванной прикосновением железа будто кто-то, раскалёнными щипцами, взял из пламени раскалённую монету и опустил её, лежащей ничком девочке, на меж лопаток. Да ещё и придавил, дожидаясь пока остынет -ничуть не смущённый запахом палёной кожи и горящих тёмно-красных волос, которые, конечно же, не было позволено убрать.
Тогда она всё же взмахивает ими – и в тесном помещении, для которого нашли место в вытянутом обтекаемом корпусе маленького серебристого двухпалубного корабля,чей небольшой экипаж, во время такого долго похода, как сегодняшний спит вповалку, прямо на своих постах, поднимается настоящий ураган. Благо, хоть крылья свободно проходят через всё, что угодно – шпангоуты, тяги ветрорезов, кабели, медные слуховые трубы и тела её подруг. Органеллы не коснутся ничего, если этого не пожелает фея. Даже железа – хотя оно и обжигает.
Неизменными, они существуют лишь для солнечного вененума – и крови её сердца из которых поток солнечной материи творит их каждый раз как того пожелает сама АН-17.
– Ай!
– Что ты творишь, Старшая!
АН-17 опустила голову. Она и в самом деле, самая старшая из огневых фей, не только на борту. Вчера они, отметили День её Появления на Арсенальном Острове. Это было уже целый месяц назад. Невероятная бездна времени. Она должна была командовать и направлять, особенно Д-7, у которой этот Полёт -первый. И вот, совершила ошибку, будто сама только научилась летать.
Крылья, дотоле сиявшие столь ярко, разом погасли, пробиваясь едва заметными язычками белой плазмы сквозь толстую кожу куртки.
Где-то наверху загрохотало.
Капитан!
АН-17 встрепенулась будто птичка, заслышав железные звуки запоров люка. Как могла, привела в порядок спутавшиеся волосы, одёрнула и поправила смявшуюся и задравшуюся юбку.
Она – Старшая. Именно с ней будет говорить капитан, когда принесёт их Оружие.
Но делать вид, что ничего не произошло было сложно. В той части трюма авизо, которую занимали феи, царил невероятный кавардак. Какие-то журналы, железные ящики, упавшие на пол и открывшиеся при ударе, вывалившиеся из них инструменты, аптечки. И даже корзина, которую им собрала в дорогу Ананта – всё валялось на грязном, истоптанном матросскими сапогами полу. И это всё была её вина.
Впрочем, двух, закусивших серые губы фоморов в матросских форменках, чьи руки дрожали от тяжести спускаемого ими по крутому трапу длинного зелёного ящика, беспорядок совсем не волновал. Похожий на гроб и такой же тяжёлый, стандартный армейский ящик с серыми истёртыми металлическими петлями на торцах, будто внутри было живое чудовище, жаждавшее крови, рвался из пальцев верхнего – чтобы раздавить того, кто успел спуститься. Страдая от его веса, но так и не проронив ни одного слова в присутствии фей, они прошли мимо них, по узкому как глотка чудовища проходу, и с грохотом, опустили тяжёлый ящик, своей массой заставивший задрожать,казалось,весь корпус судна.
За ним проследовало ещё пять таких же «гробов», поставленных в ряд, поперёк прохода.
Последняя пара матросов, нёсших его не ушла, в отличие от всех предыдущих. Они, как и феи, ждали.
Все они знали – что находиться внутри этих контейнеров, промаркированных жёлтыми мелкими значками невразумительной тарабарщины буквенно-циферного кода Управления Снабжения. Но открыть их без...
Сегодня всё случилось не как обычно.
– А где капитан?
Старший помощник брезгливо посмотрел на это лишённое перьев и когтей хрупкое существо, у которого синяя кровь стучала под тонкой розовой кожей с высоты своего роста и силы.
– Его не будет, мой милый поросёночек . Ну же, открывайте!
Последнее слово и повелительный взмах рукой относились к фоморам. Лязгнули замки, один за другим. Крышки отлетали на петлях будто живые. Все, кто находился сейчас в трюме, знали, что там находится – но всё равно заглянули внутрь.
Там, уложенные на опилках, лежали, сияющие синим, отражённым светом...
Стало тихо так, что кажется, будто винты остановились. Конечно, их вечный гул никуда не делся, просто стал не важен.
– МН-4! – хрипло каркнул старший помощник, подняв голову от списка имён выданных ему в Арсенале фей и номеров соответствующего им Оружия.