Николай Борисович всю сознательную жизнь проработал на стройке и думал, что знает всё о технологиях строительства. но оказалось, что новые технологии могут помочь построить не только строение, но и новые отношения. а может, и новую цивилизацию.
Утро понедельника выдалось… Каким оно выдалось? Было ни холодно, ни жарко, нормально. Дождя не было и не предвиделось. Излишеств на выходных Николай Борисович себе не позволял, не болел, вчера лёг не поздно. Обычно прораб строительного участка просто по пути на работу настраивался на начавшуюся рабочую неделю. Однако сегодня отличалось от обычно. Сеголня в душе пели райские птицы. Николай Борисович никогда не слышал, как поют райские птицы, но был уверен, что очень красиво. Во времена своей молодости он бы сказал, что всё чикибамбони.
Сегодня мысли резко помолодевшего человека носились в сферах, отличных от прагматичных. Николай Борисович даже задумался: а красиво ли он идёт? Показалось, что некрасиво. При некоторой сутулости и не сильно длинных ногах, руки, казалось, свисают почти до колен. Эффект усиливался рабочими лопатообразными кистями. Посмотришь – неандерталец по улице идёт. Крупные нос, губы, уши. Лоб же, наоборот, узкий. Николай всегда коротко стриг чёлку и даже мечтал о залысинах. В комплекте с выступающими надбровными дугами и густыми бровями это, казалось, создавало образ пещерного человека или крупной обезьяны.
Выпрямился, попробовал красиво двигать руками. А как это – красиво? Вот! Никто не знает. И Николай Борисович не знал. Посмотрел на отражение в витрине. Получалось что-то вроде торжественного марша дикого племени перед Верховным шаманом. Плюнул, пошёл, как получается. Настроения это никак не испортило, потому что всё было хорошо. Абсолютно всё! Вчера сводил внуков на бои роботов в АО «Заслон». А в субботу погонял по Балтике на бордглайдерах.
Оказывается, жизнь продолжается и после пятидесяти пяти. Не то чтобы Николай Борисович после смерти жены и себя похоронил за компанию. Просто за без малого тридцать лет совместной жизни у них с Натальей стало всё общим. Теперь Николай инстинктивно сторонился сочувствия старых друзей. На выходные предпочитал махнуть на «Беркуте» по вакуумной трубе на Кавказ. Там без всякого маршрута взобраться так высоко, куда не докарабкалась бренность человеческого существования. А повседневные проблемы с такой высоты казались мелкими и сливались с окружающим пейзажем. В горах, в первородном одиночестве, Николай Борисович напитывался энергией.
С недавних пор всё изменилось. Фёдор всё изменил. Человек с талантом делать всех вокруг друзьями. Строительный мастер с глазами поэта и манерами эстетствующего пижона, чья идеальная стрижка с зачёсом на одну сторону и ровным, как струна пробором не мялась под защитной каскеткой и оставалась всегда одной длины. Подравнивает он их что ли каждый день. Или волосы генетически запрограммированы, как те моллюски, из которых Фёдор возводил сооружение рядом со стройкой Николая Борисовича. Моллюски, растящие свою колонию в строго заданной проектом конфигурации. А потом умирающие, оставляя людям прочный риф из панцирей в виде Строения №13, где даже окна застеклены бывшими медузами.
На стройке они и познакомились. Николай Борисович как-то незаметно стал снова просто Николаем, а потом и Колей. Появилась новая компания – Сергей, Юра, Савва, другие. Компания, эта динамическая система, то прирастала новыми членами, то убывала. Оставалась неизменной только патогенная жизнерадостность. Большинство было плюс-минус ровесниками Трофима, старшего сына Николая Борисовича. А некоторые – младшей, Анечки. Такие, как Асума.
Асума – это имя долго придумывалось родителями, как максимально красивое, всё равно получилось немного мальчишеским. Как и хозяйка. Красивая и дерзкая. Она подарила Николаю вторую молодость. Его называла Колином. В модной псевдостарославянской манере общения Асумы гармоничнее звучало бы имя Никола, но выбрала Колина, пусть так и будет. Сам Колин в обществе двадцатичетырёхлетней подруги робел. Не мог отделаться от засевших в сознании «старый хрен» и «бес в ребро», поэтому называл её на «Вы». Асума пыталась отучить, говорила, что такое обращение её старит. Колин старался, но зловредное местоимение нет-нет да и проскакивало в разговоре. Вообще в последние пару месяцев Николай Борисович не ходил, парил над землёй.
В отличие от дочки Николая Борисовича, которая давно выскочила замуж и уже порадовала внуком, Асума же категорически не желала взрослеть. Она была лёгкой. Не в физическом смысле давления на опору, во всех смыслах. Легко двигалась, легко шутила, легко общалась, никого не выделяя. Николай Борисович относился к девушке, как к милому ребёнку. Всё изменилось в эти выходные, когда компания собралась на пляже Финского залива.
Николай уже довольно уверенно управлял бордглайдером. Конструкция древняя, опробованная. Говорят, раньше эти доски не пользовались популярностью из-за дороговизны и малой автономности. Теперь, когда твердотельные аккумуляторы стали достаточно мощными, можно было гонять до часа без подзарядки. Да и цена стала вполне подъёмной.
