-- Не признаю. Я не делал ничего из того, в чём меня здесь обвиняют. С Кипу мы не враждовали. Есть люди, которые в ту же ночь видели меня далеко от его дома, и могут подтвердить это. Мало того, я сам хочу пожаловаться -- держа меня под арестом, мне угрожали, что если я не сознаюсь, то меня всё равно засудят, и тогда меня ждёт смерть, а если сознаюсь -- то дело обойдётся только золотыми рудниками, намекая, что оттуда мне могут помочь убежать. Но я не преступник, и не хочу им становиться, взяв на себя чужую вину, и тем самым помогая настоящему преступнику избежать возмездия. Я уверен, что меня обвинили во многом из-за того, чтобы отвлечь внимание от настоящих убийц -- христиан!
После этой речи на площади установилась гробовая тишина. Никто не ожидал, что Якорь так прямо и озвучит вслух то, о чём про себя думали многие. Но с другой стороны, терять ему уже было нечего.
Потом судья тихо сказал:
-- Это слишком серьёзное обвинение, чтобы бросаться им просто так. Какие у тебя основания обвинять христиан?
-- Все знают, как Кипу их раздражал,задавая им разные хитрые вопросы. Они его ненавидели, только им была выгодна его смерть. Это может подтвердить весь город!
-- Пусть так, но как ты объяснишь, что столько людей свидетельствуют против тебя?
-- Я не знаю, по какой причине -- из трусости или корысти на меня клевещут, но я уверен, что прямо здесь перед вами смогу защитить своё доброе имя.
-- Что ж, хорошо если так, -- ответил судья, -- введите первого свидетеля.
-- Меня зовут Хрупкий Цветок, -- сказал юноша, -- я был соседом Якоря до его ареста.
-- Что ты знаешь об этом деле?
-- В ту ночь мы, студенты, устроили пирушку. Там много пили и много говорили. Я уже точно не помню о чём именно. А потом Кипу и Якорь поссорились. После чего с пирушки разошлись, а Якорь перед сном ругал Кипу и говорил, что это дело так не пройдёт. Я уже засыпал, но увидел, что Якорь вдруг стал собираться куда-то уходить. С утра он уже был на месте. А потом на следующую ночь его арестовали, и нашли чёрный плащ со следами крови. Вот и всё, что я знаю.
-- Что ты скажешь по поводу всего этого, Якорь?
-- Скажу, что прежде считал этого человека своим другом и не ожидал от него столь подлой лжи. Да, мы действительно были соседями. Точнее, у меня не было выделенного места в общежитии, так как мои родные живут здесь, но мы с ним и в самом деле делили его комнату, так как у меня дома не были рады моим поздним приходам домой. Что касается той роковой ночи, то ссориться мы с Кипу всерьёз не ссорились, я, правда, шутил над ним и на трезвую голову такие шутки выглядят не очень красиво, особенно теперь, когда он так пострадал. Но никуда я среди ночи не уходил, и убивать Кипу я даже не думал!
-- Принесите вещественное доказательство!
Вышел воин, и принёс черный плащ, на котором при ярком солнечном свете можно было увидеть какие-то тёмные пятна.
-- Этот плащ был найден в комнате во время обыска после ареста. Якорь, объясни, как этот предмет попал к тебе и чья на нём кровь?
-- Этот плащ действительно мой, я специально его раздобыл, чтобы подразнить служителей распятого бога, имеющих привычку разгуливать в женских платьях. Кровь я на него не проливал, она может быть чьей угодно. Ради того, чтобы меня оклеветать, можно было зарезать и морскую свинку, тем более что главная свинья за мою кровь даст куда больше! -- в толпе обалдели. Уайна Куйн в смущении от того, что так дерзко скаламбурили имя его отца(да и его собственное) на секунду закрыл лицо руками, но потом, видимо вспомнив, в какой роли здесь находится -- отдёрнул их. При этом Якорь взглянул ему прямо в глаза, и сказал твёрдо:
-- Послушай, не стоит. Я вижу, что ты здесь находишься не по своей воле, и потому лично против тебя ничего не имею. Но за свой позор благодари папашку.
Уайна Куйн ничего не ответил, лишь опустил голову.
-- Ладно, не стоит задерживаться на этом, -- сказал судья, -- пусть говорит тот, кто видел его на улице в ночь покушения.
Вышел другой юноша и сказал:
-- Меня зовут Шпинат. Я живу недалеко от дома Кипу. Я видел Якоря после нашей пирушки недалеко от дома Старого Ягуара. Он был в плаще и держал в руках большой камень.
-- Погоди, -- сказал судья, -- если он был в плаще с капюшоном, то почему ты так уверен, что это был именно он?
-- Ну, он на мгновение снял капюшон и лунный свет осветил его лицо.
-- Шпинат, ты что несёшь? -- вскричал Якорь, -- ночь была безлунная! Это многие помнят!
-- Безлунная? -- испуганно переспросил Шпинат, -- Ну, значит не луна, а звезда...
Тогда Якорь заговорил твёрдо:
-- Шпинат, Хрупкий Цветок, я считал вас своими друзьями, и до последнего надеялся, что вы не будете на меня клеветать, но увы... Я знаю причину, по которой вы согласились меня оклеветать. Я знаю, что тотчас же после моего ареста всем участникам той злополучной пирушки, которые живут в общежитии, пришли одинаковые записки -- мол, если не будете все как один уверять, что я с Кипу поссорился, и потом его убил, то о содержании разговоров на этом застолье станет известно самому Инти.
