Конечно, после смерти Джона Бека Заря вздохнула с заметным облегчением, но как порой не бывает худа без добра, так и тут не было добра без худа. Монахи укрепили свои позиции, Андреас во всю доказывал, что их вера не такая, она "благодатная", а это значит, что на массовое убийство ни за что ни про что они не способны. Теперь, когда Кипу лежал дома и не мог приходить и спорить с Андреасом, монаху внимали охотнее, чем раньше. Заря на это досадовала, но изменить ситуацию было не в её власти. Всё-таки Кипу обладал талантом спорщика, какой-то невероятной способностью заставить себя слушать, да и броская внешность ему помогала. Заря так не могла. Да и миссия у неё была другая -- понять, кто крестится из реальных симпатий к вере, а кто из тайной враждебности к Тавантисуйю. К последним она с уверенностью могла отнести только Эспаду и Морскую Пену. Последняя на проповеди зачастила, голову якобы из благочестия стала покрывать мантильей(впрочем, возможно, просто щеголяла кружевами), да и вообще собиралась стать образцовой прихожанкой. В отличие от Эспады, она не особенно стремилась к словесным перепалкам, но при этом она часто смеряла Зарю весьма презрительным взглядом. Однажды Заря подслушала, как Морская Пена сокрушалась о том, что бесплодна, и говорила: "Раз наши боги бессильны меня от этого исцелить, то почему не попробовать обратиться к богу белых людей? Вдруг он и впрямь более могуч, как они уверяют?". Про Морскую Пену, однако, ходили весьма нелестные сплетни. Говорили, что с мужем она не живёт, а Эспада является её тайным любовником, и что проповеди для них лишь повод почаще видеть друг друга. Всё это было похоже на правду, хотя, надо сказать, Морская Пена ходила на проповеди и тогда, когда Эспада был в море. Может быть, Морскую Пену привлекало также и то, что христиане весьма лояльны к супружеским изменам по той простой причине, что у них получить развод можно только за очень большие деньги и только в исключительном случае ("исключительность" определялась исключительно Папой Римским, которому просящий должен был облизать туфлю), а в Тавантисуйю развод был разрешён, и потому если у кого вне брака и случилась "большая любовь", он мог честно развестись, а не обманывать своего супруга за его спиной, и именно поэтому обман за спиной так презирали, тем более что корыстность Морской Пены была вполне очевидна.
Но гораздо больше Морской Пены Зарю волновал рост популярности христианства среди горожан. Нельзя сказать, что многие разобрались в самой сути христианского учения. Среди обывателей обычно нет желающих доходить до сути. Куда больше влиял вкрадчивый голос отца Андреаса(без Кипу и Якоря, который был вынужден догонять пропущенное в университете, монаху не на кого было раздражаться), а также бесхитростная прямота Томаса, который прямо говорил то, во что верил и что считал важным. Если Андреас всё-таки иногда говорил настораживающие и неприятные вещи, то Томас всегда поправлял его, как бы самим своим примером показывая, что можно быть искренним христианином и в то же время хорошим и честным человеком. Да и уверенные обещания рая для праведников тоже делали своё дело. Вот пример одной из проповедей отца Андреаса.
-- Дети мои, каждый из вас, хорошенько заглянув в свою душу, видит, что он не таков, каким желал бы быть, что его душа подобна грязным и засаленным лохмотьям. Посмотрев на свою душу внимательно, человек не может не ужасаться и не приходить в отчаянье! Но каждый может спросить, был ли я рождён нищим или на самом деле я принц в изгнании, у которого есть шанс вернуться в своё родное королевство, или я так и родился нищим, а значит, нищим же обречён умереть? Евангелие -- это Благая Весть, которая говорит нам, что наш Бог-отец ждёт нас, и что настанет день, когда он вернёт нам наше королевское достоинство. Когда наши лохмотья сменятся шёлками и бархатом.
