-- Само по себе не очень, но ты должна привыкнуть к ним, чтобы ходить в них уверенно, и во время путешествия на них не отвлекаться. Не бойся, это не труднее, чем резать салат. Хотя и не легче.
Заря примерила платье. Без корсета, конечно, в них ходить можно, но как неудобно следить за тем, чтобы не наступать на подол при хождении по лестнице.
-- Но почему я должна чувствовать себя в них уверенно?
-- Для того чтобы женщине решиться бежать к христианам, нужно уже сходить с ума по их платьям и образу жизни. У нас была одна такая. Работала на складе, и был у неё любовник -- торговый капитан. Потом они всё-таки поженились, с тем, чтобы она всё равно продолжила работать до тех пор, пока у них дети не появятся. Многие удивлялись -- зачем ей это было нужно? А потом её возлюбленный на воровстве попался. Сама она тоже была под сильным подозрением, но ничего доказать не удалось. "Дарил мол, любимый, платья, а что приворовывает -- откуда мне было знать?". Ну а потом -- сбежала. Как -- никто не ведает. Может, спряталась в каком-то корабле, что-то из заначек любимого прихватив. Только видели её в Мексике, где она стала богатенькой шлюшкой. То есть у дворян содержанкой живёт. Значит, не просто так, а с деньгами бежала. Кстати, это неплохая легенда для тебя.
-- Я не хочу становиться шлюшкой. Даже ради Родины.
-- А этого никто и не требует. Но легенду "хочу отомстить государству, убившего моего возлюбленного", тебе вполне использовать можно. Там любого вора, кравшего у нас, чуть ли не героем и мучеником за свободу почитают.
-- Не понимаю, как можно считать героем обычного вора? Я ещё Ветерка хоть отчасти могу понять, но вора!
-- Всё дело не в самом воровстве, а в том, против кого оно направлено. Мы все почитаем героями партизан -- но ведь чтобы воевать, им нужны были пища и оружие, которые они могли достать только у врага, верно?
-- Верно.
-- Вот и наших преступников христиане обычно считают за таких вот партизан.
-- Но ведь партизаны воюют не для того чтобы грабить! -- возмутилась Заря, -- их мотивы благородны!
-- Ну благородство мотивов разные люди по разному оценивают. В глазах белых людей наши партизаны просто разбойники, а такие разбойники как Франсиско Писарро -- великие люди.
-- Чтобы считать Писарро великим, надо самому быть разбойником!
-- Может и так, да только у них разбойники в почёте. Ведь это только у нас белых людей отбить удалось, а в других землях они закрепились, построили свои поселения, в которых живут уже внуки и правнуки тех, кто когда-то эти земли завоёвывал. А когда порабощённые народы против белых восстают -- их белые поселенцы считают разбойниками. "Как же, мы живём тут по праву, а какие-то нападают!". И ведь они не понимают, что их предки эти земли захватили по праву сильного. И в делах своих предков, строго говоря, не виноваты.
-- В делах предков -- не виноваты, а в том, что не хотят справедливого мира для всех -- виноваты, -- ответила Заря.
-- Это точно, -- согласилась Картофелина.
С тревогой Заря ждала возвращения Инти из Куско. Хотя он и не говорил ей о последствиях измены Ветерка, она всерьёз опасалась, что Инти могут лишить льяуту. Боялась она также и того, что смертный приговор сыну может так сказаться на Инти, что у того здоровье пошатнётся, и волей-неволей ему придётся отойти от дел. И тогда её поездка в Испанию может не состояться. Не сказать, чтобы само по себе это сильно огорчало девушку, но тревога за судьбу страны не отпускала её. Лишь когда Инти вернулся, и она увидела, что льяуту у него по-прежнему на голове, Заря вздохнула с облегчением:
-- Скажи, Ветерка на что осудили?
-- Ещё не знаю. Суд над ним будет без меня. Мне надо было торопиться сюда, да и к тому же... к тому же хотя я считал и считаю своим долгом голосовать за его казнь, мне всё-таки лично это было бы тяжело. Так что и к лучшему, что мне на этом суде можно не присутствовать.
-- А тебе из-за него... что будет?
-- Уже было. Объявили строгий выговор. Были желающие лишить меня льяуту, но только Асеро их быстро приструнил. Сказал: "Инти в Тумбесе спас мне жизнь, и если бы не он, то сидел бы я не здесь с вами, а в склепе со своими предками. Да, в отношении своего сына он совершил промах, но кто как не он больше всех страдает из-за этого? А если вы лишите его льяуту, что ещё неизвестно кто за эту ошибку поплатится своей жизнью". Ну и вопрос закрыли.
-- Инти, скажи, а с кем я поеду в Испанию?
-- С Томасом. Я убедился, что это человек, которому можно доверять. За время путешествия я изучил его как следует.
-- Это значит, что возвращаться мне придётся одной. А больше... никто не может?
-- Там -- никто. Я перебрал всех потенциально годных людей, увы... во-первых, слишком много дел внутри страны, где их некем заменить, да и к тому же... мало кто желает отправиться туда, откуда мало кто возвращается. А ты сама не жалеешь о своём выборе?
-- Нет. У меня ведь нет семьи. И у нас, и у белых людей есть легенды, где возлюбленный или возлюбленная отправлялись даже в загробный мир, чтобы вызволить оттуда того, кого любили.
