-- Да, хотя ничего конкретного я ему предъявить не могу. Я никак иначе не могу объяснить смерть стольких моих людей.
-- Но ведь ты уже, похоже, возобновил численность, -- сказал Асеро, кивнув назад.
-- Увы, эти люди не из города, а из окрестных деревень. Такие задачи как сейчас, я ещё могу им поручить, а что-то посложнее -- нет.
-- И в Тумбесе твоих агентов не осталось?
-- Только некоторые женщины. Но я не хочу раскрывать подробности даже тебе. А ты сам что думаешь про наместника? Ты ведь его в этот приезд первый раз живьём видел?
-- Если честно, он мне неприятен. Слишком заискивает передо мной, потому что я Первый Инка. Думаю, что в дни моей молодости он бы со мной иначе разговаривал. Но от таких людей не жди верности в трудный час. Если враги схватят меня, и потащат на виселицу, он в меня одним из первых плюнет, а заискивать перед моими палачами будет. Просто чтобы шкуру спасти. Да к тому же он слишком склонен к роскоши, дворец у него.... даже у меня в Куско скромнее, хотя мне положено. Он ведь настоял на том, чтобы уступить мне свою спальню, и мне пришлось согласиться, хотя мне вовсе не сдались его мраморный пол и золочёные канделябры. Но вот насчёт измены и причастности к заговорам -- не думаю я. Он очень дорожит своими благами и за просто так ими рисковать не будет. Оттого он, кстати, так ревностен как наместник, и служит почти безупречно, так что горожане им довольны. Вот если бы пришли враги и приставили ему нож к горлу -- тогда другое дело.
-- Вот именно это меня и беспокоит, что он так настойчиво уступал тебе свою спальню. Кроется там какой-то подвох, хотя кухарка её тайно осмотрела и не нашла в ней ничего подозрительного. Там даже нет укромных углов, чтобы спрятать в них заранее убийц. Дверь охраняют твои люди, окно хорошо просматривается из дома напротив, а там мои люди сидят, хотя заговорщики об этом могут и не знать, конечно... Ладно, что теперь гадать, завтра утром узнаем, наверное.
Тем временем они выехали на побережье. Море казалось почти чёрным, и кустарник зловеще торчал из темноты. Это и впрямь было почти идеальное место чтобы избежать подслушивания -- шёпот волн делал неразличимым человеческий шёпот уже трёх-пяти шагах. Инти сказал:
-- Давай ты поедешь со стороны моря, а я стороны прибрежных кустов. Если оттуда кто-нибудь вздумает стрелять, то я тебя грудью заслоняю. Конечно, это маловероятно, ведь никто не знает, что мы здесь, однако в случае чего -- не вздумай задерживаться, пускай коня во весь опор.
-- Инти, не надо. Думаешь, я могу вот так вот запросто бросить своего друга в беде?
-- Мой долг -- защитить тебя любой ценой, если надо, даже ценой собственной жизни. К тому же если они убьют тебя, то я всё равно потом долго не проживу -- они уж найдут способ расправиться со мной, будь уверен.
-- Даже если предположить самое худшее -- однажды они меня или застрелят, или потравят, то ли сделают ещё что-нибудь в этом роде. Всё равно ведь с моей смертью борьба не кончится -- ведь им надо будет протолкнуть своего ставленника, и как раз ты -- именно тот человек, который может им помешать. Так что шанс отомстить за меня у тебя по крайней мере будет.
-- Асеро, ты не учитываешь одного -- даже если я сумею разоблачить их ставленника, всё равно ведь у тебя нет никого, кого бы ты с уверенностью мог назвать своим преемником. Ты ведь хорошо знаешь всех носящих льяуту. Я не то чтобы сильно дурного мнения о них -- большинство из них сами по себе неплохие люди, но про кого из них ты можешь точно сказать, что у него не дрогнут коленки перед угрозами из Европы? Кто из них сможет выдержать груз тяжёлой и кровопролитной войны, на которую мы почти что обречены? Ведь если мне удастся разоблачить заговорщиков, наши враги перестанут делать ставку на переворот, и угроза военного вторжения ещё больше усилится.
-- А ты сам, Инти? Ведь и в твоих жилах течёт кровь Солнца, ты -- правнук Манко Юпанки, разве тебя не могут в случае моей смерти избрать Первым Инкой?
Инти вздохнул:
-- Мешает моя репутация. Многие считают меня если не палачом, то человеком жестоким и готовым казнить всех без разбору. Этому немало способствуют сплетни, просачивающиеся в нашу страну из-за океана. Там-то нам упорно приписывают практику, обычную для их инквизиции. Причём те, кто сочиняет про нас эти байки, свято уверены в том, что всё так и происходит на самом деле, ведь мы же "кровожадные язычники", значит, никак не можем быть милосерднее христиан, которые просто обожают прилюдно хлестать своих жертв нагими до полусмерти, выворачивать суставы и жечь людей живьём!
Асеро печально ответил:
-- Да, похоже, ты прав, моя внезапная смерть в нынешних обстоятельствах и впрямь может стать для моей страны катастрофой. Кстати, как раз о христианах я хотел с тобой сегодня поговорить. Что ты думаешь по поводу наших гостей?
Инти опять вздохнул.
