Не образовав ни единой новой складочки,
Мы вернем его в шкаф.
Вот, подойди сюда!
То серебристое блюдце, обсыпанное розами,
Не под стать тебе.
Я хочу, чтобы ты отразилась внутри той рамы из чистого золота,
Чтобы ты посмотрела туда и увидела свой портрет.
Гляди-ка, ты уже отражена этим зеркалом!
Но оно запылилось, красные волосы кажутся почти черными,
А белоснежное платье — серым.
Дай-ка я его протру своим плащом.
И пятна краски, повредившей холст в раме, остались на черной материи.
Симара: Ах, Нан! Да это же не зеркало, это портрет!
На нем принцесса Камилла.
Погляди… Как ты мог не увидеть табличку с именем?
Паяц смеялся, приободряя красневшую принцессу катившегося к вечеру дня.
Ему не впервой было уничтожать мастерский кропотливый труд.
Де Рейв: Мои извинения! Подслеповат стал.
Говорят, этот недуг одолевает всех пьяниц, мечтателей и влюбленных.
Я не видел имени и мазков художника,
Но мне удалось разглядеть лицо.
И, клянусь шляпой и всем, на что падает ее тень,
Это лицо, пока я не стер его, было похоже на твое!
Симара: Так быть не может…
Тебе померещилось.
Де Рейв: Не видела ли ты то же самое?
Симара: Только мельком. Не успела разглядеть.
Де Рейв: О, как две капли!
Как две капли, клянусь своим именем,
Настоящим именем и всеми прочими!
Симара: Это был портрет принцессы Камиллы,
Я не помню, чтобы встречала ее хоть раз.
Де Рейв: У Ее Высочества принцессы Камиллы была сестра,
Но она пропала.
Может, ты и есть пропавшая Малейн?
Симара: Но я не принцесса. Это бессмысленно.
Де Рейв: А кто ты?
Ты сама-то знаешь?
Твой муж не говорил тебе,
Кем ты была до того,
Как стала его женой?
И она призадумалась.
Чем глубже в омут своих размышлений погружалась она,
Тем мрачнее становилась.
Будто бы поток воспоминаний,
Точно толща поглощающей тела утопающих воды,
Отнимал у нее воздух и жизнь.
Де Рейв: Ну?
Кто же ты есть, Симара?
Свое ли имя носишь и по своей ли ходила земле,
Когда была там, в башне?
Симара: Я не могу сказать. Я уже ничего не понимаю.
А в дверях показались острые зубья алебарды стражника:
Вторгнувшихся заметили!
Музыка их голосов пробудила оркестр:
Стражи затрубили во все свои горны и ударили во все свои барабаны,
Сзывая подмогу.
Паяц подхватил свою принцессу,
Оторопевшую от ужаса,
На руках вынес ее из гардеробной
И предложил покинуть замок известным ему путем.
Де Рейв: Приходилось ли тебе играть в догонялки и прятки,
Красавица?
Симара: Что это?
Де Рейв: Сейчас буду объяснять… Бежим!
Они скрывались за дверьми, статуями и колоннами,
Скатывались по перилам лестниц,
Пугавших Симару своей высотой и вынуждавших ее закрыть глаза,
Перемещались с одного балкона на другой,
Раскачавшись на люстре.
Погоня была долгой и утомительной только для стражников:
Нану все казалось игрой,
Скоро и принцесса дня,
Сначала боявшаяся,
Переняла его бодрый настрой.
Башни и галереи
Наполнялись звонким смехом,
Только тогда дух озорства покинул Симару и Нана,
Когда их, забежавших в коридор, обступили юноши в латах розового золота.
Но в миг опасности память спутницы шута ненадолго прояснилась,
Тусклые воспоминания вспыхнули яркими красками.
Симара: Погоди!
Я вспомнила.
Волнение очертило контуры ушедшего воспоминания:
В этой колонне есть тайный ход!
Нан и Симара покинули замок двух принцесс Флердеружа через подземный ход,
О котором не знали ни де Рейв, проникавший во все потаенные уголки королевства,
