А в ней — тепло и свет миллионов звезд.
Пока все рыцари и паладины, воры и пираты
Показывают на меня пальцем и смеются,
Она держит меня за руку.
И нужно ли мне еще что-то,
Если она рядом?
Носить кольцо с ее инициалами и клятвой верным быть до самой смерти —
Честь больше, чем носить любую из корон!
О, горе мне! Я проклят дважды!
Как же вышло так,
Что я судьбу свою встретил за мгновенье до кончины,
За считанные дни, взмахи ресниц и вздохи,
Оставшиеся мне до перехода
В мир мертвых, в холодную Вальхаллу,
Где нет ее,
Жены другого?
Не то недобрая хворь,
Не то эгоистичное и злое чувство
Сейчас мне сердце прожигает!
В ней столько искренности, кротости, любви…
Да их хватило бы всему миру под безбрежными облаками!
И когда меня не станет,
Она другому подаст эту кружку вкуснейшего теплого морса,
С другого снимет шляпу, чтобы почистить и повесить на крючок,
Перед другим поставит чашу с супом и блюдце с хлебом,
Который когда-то был тестом,
И это тесто замешивали те же нежные руки,
Какие касаются ее губ, шеи и щек,
Если она наносит ароматное цветочное масло на тело.
Другому она принесет одеяла и подушки,
Разожжет камин и пожелает доброй ночи,
Другой будет делить с ней эту крышу в дождливую ночь…
Другому она, должно быть, однажды родит детей.
Шесть мальчиков и шесть девочек. Таких же красивых, как она сама.
О, горе мне! Ни на земле, ни в мире мертвых
Мне не найти ни крупицы счастья, не росинки покоя,
Коль уже у нее есть муж, очаг, домен.
А как бы я хотел, чтоб только для меня
Полубогиня, затмевающая звезды,
Блистала в раме оконной, как в картинной,
За вышивкой или вязанием
Ожидая мой черный парус на туманной полосе горизонта…
Нет, не в окне: в иллюминаторе сияет пусть она,
Единственная звездочка, указывающая путь,
Перед которой меркнут маяки и факелы далеких берегов!
Как можно мне, не имеющему дома и мечтающему о семье,
Так нагло отнимать у нее
Принадлежащий ей мир?
Я не стану таким, как суженый-ряженый ее,
Что запер зелье юности и жизни,
Способное продлить его серый век,
В ларец с замком и цепью.
Он боится разбить сосуд с эликсиром любви и бессмертия,
Поэтому никогда его не вкусит,
А я не такой, как он!
Я не позволю ее красоте померкнуть под домашней пылью!
Она бы сопровождала меня в моих путешествиях по свету.
Но тогда я бы не сбегал из одного города в другой,
Гонимый всеми и каждым в отдельности.
В любом уголке Флердеружа, Карнандеса, Империи и прочих государств
Я был бы дома,
Потому что она бы держала меня за руку.
И я бы чувствовал, как кожу моей ладони задевает кольцо,
Которое она носит на память о женитьбе.
