Люди, вообще, гораздо сложнее, чем кажется, когда слушаешь папины сказки.
Гораздо лучше плыть к амаранту.
Кристина гордо подняла голову. Как бы там ни было, она хотя бы знает, что амарант -- это растение. А всем остальным на это наплевать.
Вся команда собралась внизу. Все смотрели на нее и капитана. И ее сиятельство в оранжевом великолепном платье.
- Юнга, за нарушение субординации вам полагается наказание.
Голос капитана Энрике звучал словно с неба - далеко, по-чужому. Так не звучат голоса друзей. Почему же голосам капитанов, любить и защищать которых - наш жизненный долг, можно?..
С палубы раздались возгласы возмущения и неодобрения. Гарсия у самого фальшборта стоял статуей и не говорил ничего.
Кри сдвинула брови. Она его защищает. От таких, как Гарпия. Это правда. Но это не значит, что он может ею помыкать, как хочет. Она и дальше человек.
- Вы говорили, что дисциплина заключается в том, чтобы знать, когда подчиниться, а когда поступить по-своему. Я ни о чем не жалею, капитан. Но сейчас подчинюсь вашему приказу.
Внизу ухнули. Одобрительно. Или так ей показалось.
Кри с вызовом посмотрела на капитана Энрике. Что, съел?.. Глаза едва ли не как блюдца сделались.
И вдруг ее сиятельство в оранжевом платье рассмеялась и беззастенчиво стукнула капитана веером по предплечью.
- Капитан, простите этого... юношу на первый раз. Он весьма забавен, вы не находите? Разве двух дней на хлебе и воде не будет достаточно?
Кристина перевела взгляд на ее сиятельство Летицию. Что-то в ее взгляде было... опасное? Ненастоящее? Предупреждающее? Кристина хлопнула ресницами, отгоняя наваждение.
Это человек, наделенный способностью действовать тонко и лишать счастья.
Но сейчас этот человек хотел защитить ее. Оставался лишь вопрос: для чего?
Капитан Энрике сглотнул едва заметно. Но Кри заметила. Но почему - потому ли, что не хотел ее прощать, потому ли, что красивая дама коснулась его рукава, потому ли, что ему было жаль Кристину?
- Боцман! - окликнул капитан, не поворачивая головы. Он и не смотрел на Кристину. Но она думала - он не может вот так совсем ее не замечать, правда?..
Урс появился тут же, шумно топая по ступенькам и перепрыгивая разбитую.
- Да, капитан!
- Заприте юнгу в трюме до прибытия в порт. Судну необходим ремонт.
Энрике бросил и отвернулся. Руку Летиции он не предложил, однако, она сама оперлась на его локоть. А локоть Кристины крепкой лапой перехватил Урс:
- Ты еще легко отделался, - сказал боцман. - Без телесного наказания.
Кристине в спину будто дохнул холодом северный ветер бора.
Пахло сеном. Но не тем, свежим и душистым, от которого распахивается навстречу закатам душа, а затхлым, лежалым, горьким. Так пахнут растоптанные жизнью мечты. Когда от звонкой красоты осталась только отвратительная вязкая плесень.
Кристина запустила пальцы в волосы. Энрике делался все дальше. Энрике не приведет ее к амаранту. Энрике отдаст ее под суд и успешно забудет. И Летиция, которая хищно держит его под руку, будет рядом. Будет делать его еще более несчастным, и он не узнает... никогда. Что такое счастье.
Как она может допустить такое?..
В темном углу, куда не проникал свет из решетчатого люка, раздался холодящий сердце писк. И кто-то закопошился.
Едят ли крысы людей?..
И можно ли спасти кого-то против его воли?..
Наверху кричали чайки. Земля была близко. Где-то там. Если она ничего не придумает, то... Энрике останется несчастным навеки. А она опозорит родителей. И это самое малое, что может случиться с юнгой, нарушившим субординацию. Наверное.
Кристина встала и пнула сено: нога врезалась в переборку, а слежавшийся комок едва рассыпался. Она обязана вывернуться. Заставить Энрике передумать.
Может, открыть ему свою сущность?
Нет, особенно теперь, когда на корабле Летиция.
- "Отважный", - прикоснулась Кри рукой к грубой обшивке трюма, играя с лучом солнца, упавшим на тыльную сторону ее ладони, - на твоем борту женщина... Настоящая, которая не скрывается, как мы с тобой... Зачем ей капитан?.. Что ей от него нужно? А еще - ты же ведь знаешь, "Отважный"? Кто стрелял в капитана? А я не знаю. И капитан тоже. Он даже, наверное, не верит... Он слишком правильный, чтобы поверить. Нет, как я могу покинуть тебя, пока эти загадки не раскрыты, пока Энрике в опасности? Я... забуду, что знала его. Забуду, что он называл меня Головастиком и маленькой Кри, что он ушел драться с пиратами и гладил меня по голове, желая счастья. Я буду просто его защищать. И никогда не скажу этого. Пока я с тобой, "Отважный", я буду юнгой. И все.
Предательская слеза защекотала щеку, и Кри шмыгнула носом. Подняла голову: там голубое небо. И снасти рвутся в него. И белые чайки кружат вокруг грот-мачты...
И неожиданный грохот на палубе. Так бывает, когда объявляют полундру.
- Свистать всех наверх! - приказ Гарпии. - Поднять паруса!
