Все-таки Павел был очень романтичным. Когда я захотела переодеться и умыться, а у меня был красивый макияж с блестками, мой юный муж сказал:
– Подожди! Побудь еще в белом платье, с прической, ты такая необыкновенная!
Праздник – это хорошо, но не получается долго жить в блестках, в фате и подвенечном платье.
Буквально пару дней спустя мы отправились в свадебное путешествие. Я очень старалась быть веселой и нежной, что давалось мне нелегко. Через неделю «семейного счастья» я отправила своей подруге телеграмму: «Бывают безвыходные ситуации!»
Наверное, не нужно говорить таких вещей. И думать так было разрушительно, прежде всего для меня. Можно пожить вместе, привыкнуть, постараться найти что-то общее, объясниться с Пашей, развестись, да мало ли выходов! Но я по своему максимализму считала, что не могу причинить ему боль, не могу вернуться к своим родителям.
Порой мы сами своей искренностью или неискренностью творим реальность.
После свадебного путешествия мы приехали домой. Я продолжала учиться, Павел тоже. А еще он подрабатывал, значит, времени для общения было мало. Или все-таки много? Я очень старалась полюбить своего мужа. Затея интересная, но странная: никто до сих пор не понял, откуда появляется любовь и куда она исчезает. Все чаще мне в голову приходила та же фраза: «Бывают безвыходные ситуации!»
Буквально через полмесяца я заболела. Сначала это была ангина с высоченной температурой, а спустя какое-то время началось осложнение. Не буду вдаваться в подробности диагноза, он оказался слишком серьезным. Один врач отправлял меня к другому. Потом мы с мамой ездили на консультацию в областную больницу. Нам сказали, что, как бы это помягче выразиться, они не могут мне помочь! Уже не могут. Даже если я и останусь жива.
Хорошенькое «зеркало» получилось: вы хотели безвыходную ситуацию? Вот она, пожалуйста! Оставалось все меньше шансов на положительное разрешение проблемы. В больницу меня не брали. Я была дома у мамы и папы. И однажды к нам в гости зашел друг семьи, известный в городе врач, Юрий Петрович. Он увидел меня, точнее, осмотрел и спросил родителей:
– Что же вы раньше ко мне не обратились?!
На другой день меня положили в клинику, где он работал.
Несомненно, Юрий Петрович был талантливым врачом. Он просто доктор от Бога. Это последнее обстоятельство и решило мою судьбу. Наверное, снова мне было суждено остаться здесь, на этом удивительном свете!
Лечение длилось долго – полтора или даже два месяца. И все это время со мной рядом была мама – низкий ей поклон.
Когда меня выписывали из больницы, мой доктор объяснил, что поскольку заболевание было серьезным, мне пока нельзя иметь детей. Я приняла это к сведению и не огорчилась.
Пока я болела, вопрос с моим замужеством решился практически сам собой! Супруг меня не посещал, не знаю почему.
Все-таки жизнь – мудрая штука. И мой брак распался довольно просто. Мы только сходили потом с Пашей в ЗАГС, написали заявления, что, мол, не сошлись характерами. И нас развели.
Со времени моей болезни пролетел год.
В этот период произошло важное в моей жизни событие – я приняла Крещение. Причем в церковь пришла спокойно, не в душевной смуте, не в печали! Можно сказать так: я пришла на свет Любви. И заметила еще тогда: глаза священников, глаза истинно верующих очень ясные. Они светятся любовью.
В тот день с утра мой замечательный доктор и мой спаситель Юрий Петрович осмотрел меня и сказал:
– Поздравляю, Мариночка! Ты полностью здорова. Можешь заводить семью, можешь рожать ребенка.
Счастливая, я поблагодарила его и побежала на работу.
В ту пору я трудилась секретарем-референтом в одной фирме. Дел было много, впрочем, как обычно. И вот в разгар рабочего дня, когда почти непрерывно звонили телефоны, мне в голову пришла отчетливая мысль: надо написать завещание.
Странная до абсурдности, эта мысль не оставляла меня. Уступая внутреннему голосу, я села за пишущую машинку и в двух экземплярах напечатала. Да, именно завещание, хотя это было довольно дико!
Написала, что, если со мной что-нибудь случится, прошу, чтобы мои дневники, личные записи, стихи, которые хранятся там-то, разобрал, часть сжег такой-то человек. Далее сделала еще несколько распоряжений. Поставила дату, подпись.
Один экземпляр «завещания» (бред какой-то!) я оставила в ящике стола, на работе, другой, когда рабочий день закончился, отнесла домой и положила в свою тумбочку.
В те дни я готовилась к исповеди, а в последовании ко святому причащению читаются определенные псалмы. Мне всегда нравился 22-й псалом: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты, Господи, со мною; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня».
Слова эти я помнила наизусть и часто повторяла.
