Гном сразу же замолк. Матюкнулся. Фыркнул. Плюнул. Выдохнул:
— Так, народ. Ладно. Некогда болтать, развели тут Великий Омм знает что! Я первый полезу, а вы за мной. Окружаем парочку! Все внимание на них! Смотрите, чтобы они сюрприз какой не выкинули… Повяжем, разбудим, заберем своё!
С этими словами главарь разбойников резко потянулся к краю пещеры и мягким движением тихо впрыгнул внутрь.
За ним так же быстро у входа в пещеру стали появляться другие члены разбойничьего отряда. В тот же миг у сгорбленных фигур, явно старающихся вести себя как можно тише и незаметнее, стали в руках мелькать клинки.
Гирри — главарь разбойников — как только оказался у тлеющего костерка и спящих фигур, сразу выпрямился во весь рост и, гордый собой, навел лезвие сабли на горло спящего остроухого:
— Проснись, садовник! — пафосно начал он. — Пришел твой час испить сполна горькую чашу смерти… Отдавай чужое, и ты умрешь быстро…
— Гирри… — услышал за спиной гном подозрительно тихий испуганный шепот одного из своих саратников, но не остановился…
Не таковский он был гном, чтобы останавливаться во время прощальной речи у горла жертвы. Сам себе главарь разбойников, кстати, боялся признаться, что стремился к своему статусу в отряде не ради большей доли добычи, а как раз именно ради таких вот моментов…
— Что, садовник?.. — нарочито медленным раскатистым голосом продолжал гном, при этом повернув направленное на эльфа оружие таким образом, чтобы отблеск тлеющих углей отразился на лезвии. — Ты долго сражался за свою любовь, много слез выплакал, любуясь желанной тенью в силуэте штор вечернего окна… А когда же отведал тела ея… Белого, сладкого, сахарного… Когда с разбега запрыгнул в холодную, остужающую жаркий пыл, усладу…
— Гирри! — в нотках голоса говорящего за спиной отчетливо послышалась истерика.
Глаз главаря разбойников нервно дернулся. Это самое одергивающее резкое «Гирри» он до этого не единожды слышал от своих друзей в подобные моменты. Вот им что, жалко, что ли?!
— Гирри, твою ж за ногу! Валим! — истеричные нотки за спиной сменились криком.
Скрежет. Странный. Громкий. Что это? Оглушающий рык.
«Ого! Не фига себе!» — успел подумать Гирри. Хотя вру… Не успел. Никто ничего не успел…
Парочка троллей и гоблин, которые в это время находились внизу на земле, услышали крики и рев. Потом сверху что-то упало. Один раз… Второй… Что-то похожее на голову укатилось в кусты.
Каменные гиганты были равнодушны к чужой смерти. Для камней ее созерцание за долгие века стало привычным и естественным, как восход и заход солнца.
Гоблин же, парализованный ужасом от криков друзей, как только ноздрей коснулся запах крови, рванул в густые заросли и, не останавливаясь, мчался куда глаза глядят. Спрятаться! Нужно спрятаться! Быстрее! Пока есть время! Пока ОНО не вышло из пещеры и не начало его искать.
Пелена застилала глаза. Сердце в груди то ли от страха, то ли от быстрого бега колотилось, как бешеное. Юркнув в густые заросли кустарника, чтобы собраться с мыслями и отдышаться, гоблин улегся спиной на землю и уставился в небо.
Огромный силуэт хищной птицы кружил в облаках, высматривая что-то внизу. Птица его ищет? Птица ли?
Когда крылатое нечто пролетело особенно низко над макушками деревьев, гоблин сжался от ужаса. Ах ты ж Великий Омм! Это же дракон! Откуда?! Это же все сказки! Срочно!.. Срочно нужно дойти в ближайшие деревни и предупредить! Разбойник он или кто — это все в прошлом, тем более друзья его уже мертвы, а тролли, оставленные без присмотра, наверняка уже ушли в горы к камням.
Чудовище не должно просто так разгуливать по Пангее! Монстр должен умереть!
Дождавшись спасительной ночной темноты, гоблин решительно направился в ту сторону, где, как он помнил, была ближайшая деревенька.
Широки просторы нашей Пангеи! Освежают прохладой ее шумные горные реки, радуют глаз наливные луга, тешат богатым урожаем поля. Самой долгой жизни не хватит, чтобы в каждый уголок заглянуть, каждым чудом творения Бога Омма насладиться…
Много чудного и диковинного встретить можно на Пангее, но кое-что лучше не встречать никогда, лучше обойти десятой дорогой, лучше запрыгнуть в берлогу к ушастому гризли и там, затаившись в сухих листьях и ошметках его сброшенной от весенней линьки чешуи, притвориться мертвым…
— Пацан! — запыхавшись, прибежал я обратно к таверне, где мы с Таррой наняли мальчонку, чтобы он нашел нам попутчиков. — За что ты меня так не любишь?! Почему цирк?
— Дядь, гном… — шмыгнул носом мальчонка. — Нима больше попутчиков вам. Слыхали, наверное, что в Валаре приключилося! Тварюка Академию Магии разворотила! Спужалися все! Никто никуда ехать не хочет! По домам заперлися! Даже торговцы никуда итить не хотят!
Я перестал неистово трясти мальчонку и постарался успокоиться. Так, цирк… Амбал, хвала Великому Богу Омму, как только я вскинул на него огнестрел, догонять меня не стал, хоть и обрадовался, как дитя малое виду погремушки.
— Ы-ы-ы-ы! — осклабилась небритая рожа. — Такие нам нужны!
