– Посудите сами, у его родителей трехкомнатная квартира, у него с детства была своя комната. Так он не захотел жить с родителями и живет на съемной квартире. Вот скажите мне, разве это не баловство?!
– У меня нет ответа, – улыбнулась Мирослава, – может, ему захотелось пожить самостоятельно.
– Захотелось ему, – проворчал Афанасий Захарович, – я свою Таньку ни в жизнь от себя не отпущу, пока институт не окончит, на ноги не встанет. А лучше уж и замуж выйдет.
– За девочек родители, наверное, больше беспокоятся, – тихо отозвалась Мирослава.
– Вот вы, к примеру, – он внимательно посмотрел на Волгину, – взрослая уже, а у родителей, поди, сердечко екает, тем более что у дочери такая работа.
– Нет, у них не екает, – вздохнула Мирослава.
– Бессердечные, что ли? – свел брови хозяин кабинета.
– Нет, просто они погибли, когда я была совсем крохой, меня воспитали бабушка с дедушкой, но их уже тоже нет.
– Простите, ради бога, – расстроился Парамонов, – разошелся я совсем, как слон в посудной лавке.
– Нет, Афанасий Захарович, ничего страшного. Наоборот, спасибо вам за помощь.
– А вы поешьте у нас, ведь время-то обеденное подходит.
– Спасибо большое, – поблагодарила Мирослава и призналась с виноватым видом: – Я не большая поклонница пиццы.
– Это потому, что вы нашу не пробовали! А попробуете, так только ее и будете есть каждый день! – убежденно проговорил он.
– Я лучше сейчас куплю у вас пиццу и угощу ей своих друзей. И я даже знаю, что один из них точно придет в неописуемый восторг, – улыбнулась детектив.
– Видно, наш человек, – одобрил Парамонов и тут же возмутился: – Что значит куплю?! Разве вы не наша гостья?!
– Как сказать…
– Я уже решил, что гостья.
Мирослава поняла, что лучше с ним не спорить.
Афанасий Захарович набрал номер телефона и проговорил:
– Даша, приготовь там три самые лучшие пиццы, упакуй и бегом в мой кабинет.
Девичий голос в трубке что-то ответил, и Парамонов произнес уже мягче:
– Да, да, я жду.
Через полчаса Мирослава, нагруженная пакетами, вышла из пиццерии и забралась в салон своей «Волги». Пакеты она аккуратно уложила на сиденье рядом с собой и задумалась о том, ехать ей сначала к Шуре или к Парамонову-младшему. Пицца была еще горячей, и она решила сначала заехать в следственный комитет.
– Ой, а у них там совещание! – воскликнула встретившая ее в приемной Элла.
– А кто совещается?
– Александр Романович с операми.
– Тогда я удачно заехала, – улыбнулась Мирослава, – Элла, вот тебе две пиццы.
– Так они горячие! – воскликнула секретарь.
– В том-то и дело. Их нужно есть, пока не остыли, нарежь их кусочками и неси в кабинет Наполеонова.
– Он меня прибьет! – всплеснула руками Элла.
– За пиццу-то, – рассмеялась Мирослава, – он тебя скорее расцелует.
– Очень мне нужны его поцелуи, – отмахнулась Элла, которая уже резала пиццу, – лучше я один кусочек, нет, два, возьму себе.
– Бери, конечно, – радушно разрешила Мирослава.
Волгина услышала, какой радостный переполох начался в кабинете следователя, когда Элла внесла туда пиццу.
Она не стала дожидаться благодарности, тихонько вышла из приемной, закрыла за собой дверь, быстро спустилась по лестнице и, оказавшись в салоне своей машины, тотчас уехала. На сиденье оставалась еще одна пицца, которая предназначалась Морису.
Миндаугас тоже, как и Мирослава, не был фанатом пиццы, но относился к ней более спокойно, чем Волгина. Поэтому Мирослава надеялась, что пицца из пиццерии Афанасия Захаровича придется ему по вкусу.
«Правда, ее, к сожалению, уже придется подогревать», – подумала Мирослава.
Шоколадную «Ниву» Мирослава заметила возле одного из подъездов, едва въехав во двор, в котором жил Парамонов-младший.
«Надеюсь, он дома», – подумала Мирослава и поспешно направилась к подъезду, так как в него как раз входила пара школьниц.
Она на лету поймала уже хотевшую закрыться дверь и оказалась внутри. Дверь на третьем этаже, где, по словам дяди, Кирилл Парамонов снимал квартиру, не была железной. Обычная дверь, обитая рейкой, протравленной морилкой. Вероятно, хозяева не опасались воров, а квартирантам самим следовало позаботиться о сохранности своего добра, если таковое у них имелось.
Звонок, на который нажала Мирослава, натужно засвистел гудком паровоза. Видимо, того, что стоит на запасном пути. Звонок, как и дверь, нуждались в замене или хотя бы в обновлении.
– Ну кто там? – послышался из-за двери недовольный заспанный голос.
«Кажется, я разбудила парня, – подумала Мирослава, – и что заставляет людей спать днем?»
Вслух она сказала чистейшую правду:
– Кирилл, ваш адрес мне дал ваш дядя Афанасий Захарович.
– Но я уже все пиццы развез! – возмутился голос.
– Тем не менее.
– Сейчас я ему позвоню! – пригрозил Парамонов.
– Звоните.
Он действительно набрал номер дяди и спросил:
– Ты кого это ко мне прислал?
– Детектива.
– Кого? Ты шутишь?!
– Ты что, все еще не открыл дверь?
– Нет…
– Открывай!
– Но…
– Честному человеку скрывать нечего! – проревел дядя. – Не держи девушку у двери.
– Иду, иду, – пробормотал Кирилл.
