Ежи Новатны с мокрой от напряжения спиной сидел в кабине. Ему доложили, что пассажиры размещены. Систему кондиционирования он включил. Ещё обмороков от жары не хватало. Беременная женщина чувствовала себя нормально. Раненых трое. Огнестрел. Увидев, как командир идёт к заданию аэропорта, Новатны впился пальцами в подлокотники.
Роберт шёл спокойно. Опустив руки. Зашёл в здание мимо автоматчиков. О том, что он под прицелами, старался не думать.
В переноске надрывался пёс. Джек-рассел-терьер, судя по всему. Тухольский подошёл. Взял переноску. — Идём к хозяйке, — тихо сказал по-польски. Собака затихла. Прижала уши.
Так же медленно он вышел из здания. Подошёл к трапу. Никто его не остановил. — Спасибо, — кивнул их здоровенному конвоиру. — Удачи, кэп!
Выруливали на полосу уже сами. Ни скорости ветра, ни курса. Воздушный коридор им должны были держать. Так обговорили с каирским диспетчером.
Пока не услышали его голос снова, не разговаривали. Только команда и ответ. Ни одного лишнего слова.
Диспетчер был тот же. Значит ждал, не менялся. Обрадовался им, как родным. Тухольский и Новатны выдохнули.
И только теперь Ежи позволил себе вопрос. — О чем ты думал, командир, когда поперся за собакой? — Я думал о том, что очень жалею, что моя женщина до сих пор мне не жена. И что мы до сих пор не сделали ребёнка. Это когда шёл туда. — А когда обратно? — Тогда о том, что я не смог бы иначе. Ты не можешь сказать маленькой девочке, что её собака — это минимальные необходимые боевые потери. И ещё о том, что когда у меня родится сын, я подарю ему собаку. — А если дочь? — И если дочь, — Тухольский потёр глаза, — Попроси ребят кофе сделать, пожалуйста.
__________
*КГС — курсо-глиссадная система. Система захода на посадку по приборам кабины пилота.
85.
Ирма сидела, как приклеенная, в комнате бортпроводников. Приходили и уходили коллеги. Отправлялись регулярные рейсы. Кто-то что-то спрашивал. Она даже отвечала. Но мыслями была не здесь.
К вечеру стало ясно, что всё хорошо. Людей вывезли. Борт принял пассажиров и взял обратный курс. Сядут в Каире на дозаправку. Пассажиры, включая раненых, все следуют в Варшаву. Тут же будут госпитализировать, кому потребуется.
Марк сидел в кабинете начальства. Военные тоже там. Чтобы не светиться перед экипажами.
Теперь можно и Беате позвонить. Ирма полезла в прогноз. Где тут у нас самая неприятная погода? Ага. В Санкт-Петербурге ледяной дождь и порывистый ветер.
— Беатка, привет! Ты где? У Роберта? Не потеряла его ещё? Он застрял в России. Там ледяная полоса. Нет. Не в Москве. В Санкт-Петербурге. На табло нет этого рейса? Конечно, нет. Они там сидят. Как будет вылет, я буду знать. Позвонить тебе, чтобы ты не мучила табло? Договорились. Ложись. Прилетит твой Тухольский. Но утром.
И всё, казалось, рассчитала Ирма. Обо всех деталях подумала. Но политика, будь она неладна, всегда была для государства важнее людей.
Министерство обороны решило объявить на всю страну о героическом спасении граждан страны из эпицентра военного переворота.
В вечерних новостях в самом начале выпуска прошёл короткий сюжет об удержании польских, украинских и русских специалистов в здании аэропорта. И о высланном туда гражданском польском самолёте. Фамилии пилотов, слава богу, не назвали.
Марк примчался к ней. — Ты видела? — Все видели. Хорошо ещё, что без картинки. Сейчас начнётся. А я Беатке уже с три короба наврала про ледяную полосу в Санкт-Петербурге. Что делать? — Смотри, прилёт у них штатно в одиннадцать по Варшаве. Привези её, что ли, встречать. — А её тут в толпе не помнут? — Сейчас. Подожди. Я позвоню кое-кому.
Марк набрал Антона Вайду. Тот тоже не спал третьи сутки. Но ждал. Сейчас военных отправили в отель, чтобы они хоть до утра пришли в себя. — Антон, прости, что дёргаю. Это Войцеховский. Тут такое дело. Завтра борт когда прибудет, надо, чтобы жену Роберта не помяли в толпе. Можно её как-то через служебные выходы? Ты ж сейчас главный. Да, ты правильно понял. Но я тебе этого не говорил. Во-первых, Роберт не знает. А во-вторых меня сейчас жена прибьет. За чужие секреты. Спасибо. Ирма её за руку будет держать.
У Ирмы в руках завибрировал телефон. Часы показывали восемь утра воскресенья. — Беатка, ты чего? — Скажи мне честно, он там? — Где? — Это Роберт летал в Африку? — Да. Прости меня. Я не могла тебе сказать. Не имела права. — Можно мне в аэропорт приехать? Я одна с ума сойду. — Я тебя заберу через двадцать минут. Проведём через служебные помещения.
86.
Ирма уверенно шла по запутанным коридорам аэропорта. За ней пыталась успеть Беата. Они поднимались по лестнице, снова поворачивали. Потом лифт для персонала. Ещё коридор.
— Ирма, стой. Я больше не могу. Туалет есть здесь? — не выдержала Беата. — Ещё один коридор осилишь? На леденец. — Постараюсь.
