Подойдя к берегу, он ещё раз осмотрелся и неспешно, с фазаном в зубах, зашел в воду. Какое-то время раздумывал, а затем бросил птицу, сосредоточенно наблюдая за тем, как она уплывает. Когда фазан удалился от него на несколько метров, выбрался из воды, догнал плывущую по течению добычу и затрусил рядом по берегу, по всей видимости, желая скрыться с глаз за поворотом, а там с ней расправиться.
Разгадав маневр хитроумного пса, я настиг его на излучине и с большим трудом загнал в воду с намерением отнять добытый охотничий трофей.
Поначалу я не придал этому событию особого значения, но потом, анализируя действия Саяна и сопоставляя факты, пришел к выводу, что с позиции рефлексов или ассоциативных связей объяснить его поведение нельзя.
Несомненно, он действовал осознанно. Но, казалось бы, какой ещё навык может приобрести собака после того, как впервые увидела уплывающую по течению отстреленную дичь, кроме как подать её с воды? И, тем не менее, Саян нашел собственное решение этого вопроса, не подвластное нашему шаблонному мышлению. Он использовал полученный опыт как средство для реализации другого замысла, а именно: завладения добычей в корыстных целях. То есть, сделал из предыдущего, по сути, незначительного факта следующий вывод: если самому пустить птицу по течению, её можно будет на каком-то отрезке пути, когда рядом никого не будет, выловить и спокойно разобраться по существу. И для этого незачем за ней плыть следом, особенно если это не нравится, или тащить куда-то, а достаточно пробежаться рядом с объектом вожделения до нужного места. При этом оставаться как бы ни причем: ведь тушка птицы плыла сама по себе, а он лишь сопровождал её поодаль. И вроде наказывать не за что.
