Так сражались летчики полка за Москву. Об этом в осенний сентябрьский вечер 1965 года и рассказал слушателям академии кандидат исторических наук, доцент Алексей Петрович Бритиков…
Шла война. Бритиков вырос в дерзкого, умелого летчика-истребителя. Под Сталинградом и на реке Молочной он выполнил 91 успешный боевой вылет по разведке ближнего тыла противника. С борта своего самолета, еще до посадки, Алексей передавал командованию ценные данные о наземном противнике. Фотоснимки вражеских баз, аэродромов, механизированных колонн, сделанные Бритиковым, помогали нашим бомбардировщикам наносить по врагу внезапные и точные удары.
В середине декабря 1944 года серо-голубые «яки» взлетели над изорванной войной степью. Бритиков повел четверку на сопровождение штурмовиков.
Немцы уперлись флангами своего плацдарма северо-восточнее Херсона в правый берег Днепра. Вдалеке угадывалась окаймленная дымными столбами пожаров и всполохами яркого огня подкова переднего края.
— «Буран», я — «Ладога» — внимание! Подходим к линии фронта.
На горизонте показались быстро увеличивающиеся в размерах очертания фашистских самолетов. Двенадцать истребителей бросились на штурмовиков.
Медлить нельзя. Команда второй паре «яков»: прикрыть «илы». Отжав ручку управления от себя и двинув вперед сектор газа, Алексей направил «як» наперерез фашистским истребителям. Дал две заградительные очереди. Довернул чуть влево, полоснул огненной струей по ближайшему двухмоторному немецкому «Мессершмитту».
Вдвоем с ведомым Николаевым они пошли во вторую атаку. Немецкие пилоты подобной дерзости не ожидали. Мешая друг другу, полезли на советских истребителей.
Боковым зрением, отработанным только у очень опытных пилотов, Бритиков видел, как «илы», сбросив бомбы на скопление фашистских танков, расстреливали реактивными снарядами и пушечным огнем фашистскую пехоту в окопах.
Два «мессера», оторвавшись от основной группы, бросились к штурмовикам.
Бритиков с Николаевым пошли им вдогонку. Огромная скорость. С концов крыльев «яков» срываются белые струи закипевшего воздуха.
Когда фашистским летчикам казалось, что они сейчас расправятся со штурмовиками, по их кабинам и моторам, разрывая дюраль, застучали снаряды и пули «яков». Два огненных клубка, потянув за собой хвост дыма, кувыркаясь в воздухе, падали к припорошенной первым налетом снега земле.
…Под вечер на аэродром истребителей сел «ИЛ-2». Из кабины самолета вышел летчик.
— Кто сегодня прикрывал нас в районе Безымянной?
Начальник штаба полка показал на Алексея. Майор спрыгнул с крыла. Подошел к Бритикову. Крепко пожал ему руку.
— Спасибо. Давно летаю. Такой бой видел второй раз в жизни. Первый — на Халхин-Голе. Но это было давно, — сказал он.
…Фронтовые дороги через Венгрию и Австрию привели капитана Бритикова в Чехословакию. Теперь он сам водил в бой эскадрилью истребителей. Шла весна 1945 года. Весна победы. На помощь восставшей Праге, преодолев Рудные горы, спешила танковая армия генерала Рыбалко.
8 мая Бритиков повел эскадрилью истребителей к столице Чехословакии. На горных дорогах увидел авангард танкистов. С земли передали:
«Беркут», я — «Баскунчак». Моя цель — Прага».
«Небо чистое, — ответил капитан. — Желаю успеха».
Истребители развернулись над мчавшимися танками. А Бритиков еще не знал, что это его последний боевой вылет. Война шла к концу…
510 боевых вылетов. 80 воздушных боев. 18 лично сбитых самолетов. Пять уничтоженных фашистских стервятников в групповом бою — таков вклад в победу коммуниста Алексея Бритикова.
Война нагрянула внезапно. Бориса Адамовича она застала на самом стыке советской земли с оккупированной фашистами Польшей.
В первый же день бой, смертельный, неравный бой. Потом окружение. Снова бой. И опять окружение. Вскоре группа воинов, в которой находился Булат, оказалась в глубоком тылу врага. Борис Адамович быстро сориентировался: надо драться и в тылу противника, не давать фашистам покоя ни днем, ни ночью.
