Самый лучший будет тот, кто живёт чувствами других людей, а мыслями своими. Самый дурной – кто живёт чужими мыслями, а чувствами своими.
«Если моё произведение все бранят, значит, в нём что-то есть. Если все хвалят – оно плохо, а если одни очень хвалят, а другие очень бранят, тогда оно превосходно». (?)
Я совершенно бездарен, мне стоит большого труда письменно выразить простую мысль; мне трудно написать обыкновенное письмо.
Никто не может быть таким другом, как жена, настоящим другом. В браке может быть или рай, или настоящий ад, а «чистилища» не может быть.
Я бросил университет именно потому, что захотел заниматься.
Писать надо только тогда, когда каждый раз, обмакивая перо, оставляешь в чернильнице кусок мяса.
Современное путаное мировоззрение считает устарелою, отжившею способность женщины отдаться всем существом любви, а это её драгоценнейшая, лучшая черта и её истинное назначение, а никак не сходки, курсы, революции…
(Из сборника Толстого «Мысли мудрых людей»)
Жить остаётся только одну минуту, а работы на сто лет.
Музыка – это стенография чувства. Так трудно поддающиеся описанию словом чувства передаются непосредственно человеку в музыке, и в этом её сила и значение.
Бессмертие, разумеется, неполное осуществляется несомненно в потомстве. Как сильно в человеке стремление к бессмертию, яснее всего видно в постоянной заботе о том, чтобы оставить по себе след после смерти. Казалось бы, какое человеку дело до того, что о нём скажут и будут ли его помнить, когда он исчезнет, а между тем, сколько усилий делает он для этого.
Лев Николаевич обращал внимание на приметы. Отмечал роль 28 числа в его жизни: родился 25 августа 1828 года; первый сын родился у него 28 июня. Многие другие значительные события его жизни приходились на 28-ое, вплоть до ухода его из Ясной 28 октября 1910 года.
<p><emphasis>22 марта</emphasis></p>Плагиаторская алкашная парочка Конищев с Михневичем опять подпустила вони. Из какой-то заводской щёкинской многотиражки они стянули очерк, выдали за свой. Обиженные подлинные авторы написали Волкову.
Волков требует объяснительную.
Михневич хорохорится, почистив губы кулаком:
– Ерунда! Перезимовали и – ладно!
Да ладного ничего.
Оба схлопотали по выговору, вылетели из редколлегии, удержали с них гонорар за краденый очерк.
Пролетели и с халтайной выпивкой. А это уже совсем худо.
Парторг Смирнова:
– Конищев и морально плохой. Жена Светлана жаловалась мне на своего Коня.
Волков:
– Конищев и в обкоме комсомола не пользуется авторитетом.
Но через два дня этот же Волков назначает Конищева заведующим отделом пропаганды.
Вся редакция так и присела.
Пути начальниковы неисповедимы.
<p><emphasis>25 марта</emphasis></p>Купил двухтомник Канта. Как ошалелый глотал я его. Не ложился до пяти утра. Читал и выписывал интересное.
Тучные люди, для которых самый остроумный автор – это их повар, чьи изысканные произведения хранятся в их погребе, будут по поводу пошлой непристойности и плоской шутки испытывать такую же пылкую радость, как и та, которой гордятся люди более благородных чувств.
Возвышенное волнует, прекрасное привлекает.
Ум возвышен, остроумие прекрасно. Осторожность – добродетель бургомистра. Правдивость и честность просты и благородны, шутка и угодливая лесть тонки и красивы.
