— А это я им посылал… Просил установить ближайших родственников парня одного. Мысль была про него… Они установили. А так как я не написал, чтобы сообщили… я-то думал, что само собой… так они и не отписали… Ай — горы! По своему мыслят. Я им теперь напишу, чтобы сообщили то, что установили…
— Сергей… Сергей! Ты сам-то себя слышишь? Боцман начинал гоготать:
— Терпение, мои мальчики, и ихтиозавры станут нашими!
В такой атмосферке произойти может что угодно…
В коммуналку к Токаревым несколько раз прибегал сотрудник — кому-то звонил из коридора, вроде Василию Павловичу. Первый раз принес какую-то папку. Потом ее же забрал. Потом снова приходил, звонил в РУВД и переспрашивал про какие-то фотографии. Привыкшая к таким делам соседка Дарья Ивановна плюнула и ушла на кухню. А сотрудник совершенно спокойно отпер дверь в комнату Токаревых и провозился там около трех минут. Потом ушел. Все просто…
К трем часам ночи, когда все выдохлись окончательно, Василий Павлович дал отбой:
— Так, все… По норам! Завтра сходка, как положено. С каждого по свежей мысли…
Отец с сыном поплелись домой. Они шли молча, боясь бередить друг друга словами — да и что говорить… Все и так было ясно…
Пока поели, пока улеглись… Все-таки не удержались и начали по сотому кругу разбор ошибок… Разговор затянулся, и в результате Токарев-старший ушел на службу, поспав около часа с небольшим. Артем же сумел забыться только после ухода отца — тот, качаясь от усталости, убедил все-таки сына покемарить еще часа два. Артем собирался тоже потом бежать в отдел, но поспать даже два часа у него не получилось — где-то к одиннадцати в коммуналку вернулся отец, да не один, а с начальником РУВД и Усенковым. По их напряженным лицам Токарев-младший понял, что что-то случилось. Но расспрашивать отца он, конечно, не мог.
А произошло следующее: после сходки в кабинет Василия Павловича заявился Усенков:
— Здравствуй, Василий Павлович.
— Виделись… несколько часов назад… Рапорта писать бум?
Валерий Михайлович поджал губы:
— А что это вы, Токарев, всегда со мной таким тоном разговариваете?
— Каким тоном? — непонимающе приподнял плечи начальник розыска. — Самым обыкновенным тоном…
Усенков сделал вид, что проглотил, и попросил:
— Василий Павлович, а можно дверь закрыть?
— Все можно, — удивился Токарев. — Только зачем?
— Закройте, окажите любезность.
— Оказываю! — раздраженно буркнул Василий Павлович, закрывая дверь своего кабинета.
Усенков дождался, пока начальник ОУРа вернется на свое место, и выдал новую «вводную»:
— Токарев… Мы можем сейчас вызвать начальника РУВД?
Василий Павлович, кроме раздражения, почувствовал какое-то смутное беспокойство — уж больно уверенно выглядел Усенков, явно замысливший какую-нибудь пакость.
— Вызвать начальника? Это как?
— Ну хорошо… не вызвать… что вы все время придираетесь… попросить его спуститься к нам.
Токарев снял трубку местного телефона и сказал спокойно:
— Здорово, Сергеич… Слушай, зайди пожалуйста ко мне… Тут Усенков… похоже — того, увольняет меня…
Валерий Михайлович дождался, пока начальник ОУРа положит трубку на рычаги и только после этого спросил:
— Зачем же вы передергиваете?
Василий Павлович усмехнулся, демонстративно глядя в окно:
— А я тоже интонации чувствую…
Начальник РУВД пришел буквально через пару минут — довольно тягостных, поскольку Усенков и Токарев провели их в напряженном молчании. Когда шеф, в форменной рубашке при погонах, вошел в кабинет, Усенков привстал, а Токарев протянул старому приятелю руку.
— Hy-c, я весь во внимании, — с чуть заметной ноткой иронии обратился начальник РУВД к Усенкову. Валерий Михайлович насупился и наклонил голову:
— Пожалуйста, не перебивайте меня оба…
Полковник милиции, самый старший по званию из присутствовавших в кабинете, дернул бровью:
— А это уж как получится.
Усенков откашлялся и тихо сказал:
— Я сейчас предложу вам кое-что… Вы можете отказаться, потому как никаких процессуальных полномочий у меня пока нет. Пока. А может быть, их у меня и совсем не будет. Но, зная вас и ваш, Василий Павлович, характер… Короче: у меня информация, что в вашей, Токарев, квартире находятся деньги — валюта, похищенная с трупа Ужинского. Спокойно! Я предлагаю сейчас втроем подъехать в квартиру и осмотреть ее. Повторяю — санкций у меня нет. Если там пусто — я, Токарев, извинюсь перед вами в присутствии самого высшего руководства, и мы навсегда закроем вопрос и все остальные будущие вопросы. Спокойно! А если я найду доллары, переписанные во время подготовки к задержанию, — то вы добровольно мне их выдадите с пояснениями. Вы, конечно, можете меня послать…
— И пошлем! — гаркнул, не выдержав, начальник РУВД, но Василий Павлович остановил его:
— Пошлем. Но проехать — проедем. Одна только поправочка, Усенков, — извинения будут не перед руководством, а перед всем моим личным составом.
— Согласен, — спокойно кивнул Валерий Михайлович. — Условие: мы едем сейчас и никому не звоним.
— Едем!
