Валерий Михайлович перешел на «вы», а Тульский, наоборот, «тыкнул» ему, сокращая психологическую дистанцию:
– Слушай, Усенков! Забудь ты хоть на минуту свою инспекцию! Вспомни: ты же опером был! Что ты мне гонишь про шутки?! Шутки кончились!
Лицо Валерия Михайловича начало покрываться красными пятнами:
– Послушайте, Тульский! Шутки действительно кончились! Вы что, пьяны?! Этот разговор нам придется продолжить в другом месте!
Усенков сделал попытку встать, но Артур, грубо дернув за лацкан безукоризненно отглаженного пиджака, швырнул его обратно на скамейку:
– Сиди! Здесь и продолжим и закончим! Быстро его данные!!!
Видимо, Валерий Михайлович заметил искорки безумия в глазах Тульского, потому что в его голосе проклюнулся страх:
– Тульский! Вы с ума… Это же процессуальные вещи!
Артур оскалился:
– Что?! Ты мне еще про юриспруденцию загни! Данные!!!
Левым локтем Тульский поджал горло Усенкова, а правой рукой потянул ствол «тэтэхи» из-за пояса. Валерий Михайлович моментально взопрел, хотя на улице было не так жарко. Увидев ствол, Усенков замотал головой и лепетнул что-то невнятное:
– Тульский! Я разберусь, поверьте, но сказать… Остановитесь! Вы вслед за Токаревым…
– Я тебя завалю, разрежу на части и съем, а уж потом меня в товарный и на восток! – не дал ему договорить Артур. – Только я выйду! Не скоро – но выйду! А ты из гроба не встанешь! Данные!!!
Тульский положил ствол «тэтэхи» на голову Усенкова по виску справа:
– В кино считают до трех. Раз!!!!
Артур нажал на спуск, предварительно отвернув лицо. Пуля ушла в землю за лавочкой, взметнув характерный «фонтанчик». Закричали какие-то женщины – в садике горожане любили выгуливать детей.
Пороховые газы обожгли кожу под волосами на голове Усенкова. В ушах Валерия Михайловича бились какие-то колокола, мешавшие слышать крики прохожих и свой собственный прерывающийся голос:
– Лопахин Андрей Сергеевич, Рылеева, шесть – десять… Видел паспорт. Опрошен.
– Возраст!!!
– 28.06.1968, уроженец Ленинграда…
– Вишь как вспомнил! – похвалил Усенкова Артур, рывком поднимая его со скамейки. К ним уже подбегал Артем. Вдвоем они быстро доволокли контуженного Валерия Михайловича до «девятки» – перед тем как запихнуть его внутрь, Артем напялил ему на глаза лыжную вязаную шапочку.
– Все, Усенков! – выдохнул Артур. – Вот мы и закончили… Потом продолжим. Завтра ты пойдешь заявления писать и в министерство звонить… Завтра нас сажать будешь! А сейчас немного с хорошими людьми покатаешься, в гости куда-нибудь заедете… Тебе ничего не сделают, если не будешь орать и дергаться! Нам чуток времени нужно. Так что ты уж потерпи и не верещи. Хорошо?!
– Хоорошо, – запинаясь, откликнулся Валерий Михайлович, исчезая в темном нутре «девятки», из которой вылез Шатов. Выражение лица у Юры было совершенно охреневшим:
– Ну, пацаны, у вас и темка… Отсрочкой приговора не пахнет! Артем, и это называется «Ребята, не тащите меня в криминал»?
Артем только головой помотал:
– Выручайте, пацаны! Повозитесь с ним хотя бы до ночи… Край как нужно, сочтемся потом… Паша, дай ключи от своего «зубила» – до завтра.
Сидевший в «девятке» Паша Лихо молча выдал Токареву ключи от своей «восьмерки», пояснив, что притулил ее неподалеку на улице Чайковского.
Оставив братву в легкой растерянности и с Усенковым, друзья рванули за машиной. За руль сел Тульский – у него не было водительских прав, но зато имелись еще пока милицейские корочки, заменявшие любые другие документы. А водить Артур умел – правда, правил не знал… Нарушая все, что только можно, «восьмерка» рванула на Рылеева. По дороге Артур поделился полученной информацией, и Артем с сомнением покачал головой:
– Что-то тут не так… Не стал бы Невидимка так своим паспортом светить…
Тульский ничего не ответил. Он думал о том, что только что совершил поступок, необратимо меняющий всю его жизнь. Артур ни о чем не жалел, просто он прислушивался к новым ощущениям – нарушать закон ему приходилось и раньше, мягко говоря, неоднократно, но впервые он на своей шкуре почувствовал, что означает выражение: сжечь мосты за спиной!.. Как ни странно – тоски не было. Был злой кураж, азарт и неописуемое ощущение воли – словно он один оказался в бескрайней степи, изрытой копытами лихих коней…
…Под адресом на Рылеева Артур с Артемом простояли недолго – минуты три. Рассуждать было особо не о чем. В квартиру они решили заходить как положено – без выбивания дверей…
На звонок открыла немолодая женщина в черном платье и с заплаканными глазами. Тульский махнул удостоверением:
– Уголовный розыск! Нам бы с Лопахиным Андреем Сергеевичем повидаться! Он дома?
Из глаз женщины сразу полились слезы, она прижала руки к груди и затрясла головой. Из комнаты в прихожую вышел огромный седой старик. Хмуро посмотрел на друзей и приобнял женщину. Тульский и Токарев непонимающе переглянулись, дед поднял голову и полоснул взглядом по их напряженным лицам:
– Спохватились… Пять дней уж, как мы Андрюшу похоронили… Пошто шукаете-то его?..
