Я, Бабушкин Василий Степанович, по прозвищу Бриллиант, неоднократно судимый, являющийся вором в законе, обращаюсь к вам, граждане осужденные.
Я, Бриллиант, пересмотрев свое отношение к жизни, открыто заявляю об отходе от воровских традиций.
Решаю встать на путь исправления, не нарушать режим содержания, работать там, где укажут представители администрации учреждения, вступить в секцию дисциплины и порядка. Призываю вас последовать моему примеру.
Подпись: от подписи отказался.
А глумились не красные – ссученные… Были там московские одни… Тоже долю выбрали незавидную – живы, пока в тюрьме, даже в зону не зайти. Их потом в хлебовозке вывозили при освобождении. Ну а до станции-то довезли – и гудбай! А те несколько перегонов проехали, и которые не такие пьяные были – вовремя сообразили, что за картежники такие к ним подвалили, – на ходу спрыгнули… А остальные – на тот свет, а куда ж? Не все так просто… А кто их сдал – псов Режима? Прапора и сдали…
Артур слушал вора, широко распахнув глаза, а Варшава, казалось, трезвел на глазах с каждой произнесенной фразой:
