— Всего-то? — Витарр, не удержавшись, громко фыркнул, впервые проявляя интерес к разговору. Новости, очевидно, его не обрадовали. Слишком просто для герцогского сынка? Эван бы возмутился такому невежеству, если бы лицо Фэйрхолла не было таким грустным. Кажется, то было не просто разочарование.
— Ну, историки и за такой текст будут готовы отдать все свои сбережения, — прохладно заметил библиотекарь, все же недовольный тем, что его труд и, главное, важность эльфийского наследия так легко обесценились.
— Не уверен я, что отцу нужны деньги. Он же рассчитывал на что-то. Но вот на что…
— Ладно, — Роксана снова вмешалась, поняв, что ничего полезного они сегодня больше не узнают. — Эван, тебе надо вернуться в деревню, пока эта проклятая пещера совсем не свела тебя с ума. Ты бы видел себя со стороны! Кожа да кости. Ну, разве так уж плохо жить в человеческих условиях?
Эван с интересом склонил голову и слизал с пальцев сухие хлебные крошки. Девушка пристально смотрела на него, не отрывая взгляда, и явно не собиралась отставать, пока не получит ответа. От загадочного голубоватого свечения в ее глазах то и дело вспыхивали мерцающие огоньки. Почему она так беспокоится? Почему хочет вернуть его на землю? Не из-за секрета ли, о котором юноша с дуру проболтался во время подъема?
— Мне, конечно, приятна такая опека, — задумчиво произнес библиотекарь. — Но вы уже который день пытаетесь меня отсюда вытащить. И мне интересно, с чего это вдруг?
— А сам не понимаешь? — брови Эйнкорт гневно взметнулись вверх. — Тут же невозможно жить! Холодно, сыро, а еще наверняка опасно. Представляешь, что будет, если ты вдруг пострадаешь?
— Я привык работать в одиночестве, — угрюмо заметил Эван. — А ваше присутствие будет меня отвлекать. Достаточно и того, что снаружи стоят эти железные шкафы с алебардами.
— Простуды, Эван, это не исключает. Или, упаси Создатель, чего посерьезнее!
— Да с чего бы? — юноша недоумевал. Почему девушка так переживает за него? Он помнил ее реакцию в их первую встречу в день, когда его освободили. Никакой ненависти или презрения, во всяком случае, показных. Только настороженность, подозрительность и, возможно, демонстративная холодность. Что же изменилось за неделю? Почему вдруг она стала волноваться о нем, преступнике и крестьянине без рода и фамилии? Может, слишком серьезно относилась к заданию Его Светлости?
— Потому что мы по-прежнему не ожидаем, чего ждать от этого места. Оно слишком странное. Никого не смутило, что до обвала эту пещеру никто из местных не видел, словно до этого ее и в помине не было? И эти руны… Не знаю. — Роксана на секунду замолкла, а потом тихо вздохнула. — Мне просто здесь становится как-то не по себе.
Эван удивленно моргнул, глядя, как девушка зябко поежилась и отвернулась от исписанной светящимися символами стены. Кажется, ей и правда было тут неуютно, несмотря на близость к магии. Может, даже страшно, но в этом колдунья уж точно никогда не признается. Гордость не позволит. Но только ли в рунах было дело? Библиотекарь судорожно вздохнул, прислушиваясь к совершенно новым чувствам, зарождавшимся где-то глубоко внутри. До сегодняшнего дня за него мало кто переживал, и осознание это не то радовало, не то вгоняло в странные размышления.
— Рокс, подожди меня снаружи, — вдруг произнес Витарр, который, кажется, тоже догадывался об истинных причинах переживаний спутницы. — Попроси охрану иногда спускаться со склона и проверять дорогу к пещере. Лишняя предосторожность, все же, не помешает. А я скоро поднимусь следом.
Роксана недовольно поджала губы, задумчиво посмотрела на Эвана, но спорить не стала. Молча поднялась с места и покорно двинулась к выходу, напоследок все же неуверенно оглянувшись на Витарра, чье лицо было непроницаемо, словно чистый пергаментный лист. Вскоре звуки шагов стихли, пещера погрузилась в прежнюю умиротворяющую тишину. Юноши остались одни.
Фэйрхолл молчал, сосредоточенно рассматривая собственные руки. Эван не пытался его разговорить, хотя нутром чуял, что наследнику герцога есть, что ему сказать. Вместо этого он предпочел вернуться к прерванной трапезе, не без удовольствия откусывая от масляного шмата сыра внушительных размеров кусок. Хорошо, что экспедицию в горы решил организовать именно герцог, еще и сына своего отправил вместе с отрядом. Так плотно юноша не наедался даже до ареста — с его выручкой никакие деликатесы купить бы не получилось. А иногда, особенно в первые годы после смерти матери, и хлеб на ужин казался ему непозволительной роскошью.
— Откуда ты все это знаешь? — вновь подал голос Витарр, а потом широким жестом обвел стену со светящимися узорами. — Не только руны, конечно. Имею в виду, откуда ты научился читать? Не подумай ничего, просто вы, крестьяне, обычно…
