Они возвращались обратно довольные, разгоряченные победой, шумно заказывали "все самое лучшее", кидая на стол монету, которую в прежней жизни не зарабатывали и за год. Усевшись за стол рядом с такими же придурками, громко хвастались, пили пиво и дешевое вино, выдаваемое Пабло за дорогое иносское. Кстати мнение мое о нем значительно выросло, после этих посиделок, когда он без малейшего сожаления отказался от небольшого, но очень красивого и старинного браслета. Мужичок, пытавшийся обменять его на угощение для всего, посопел, но видимо привычка заставила расплатиться монетами. Правильно, я бы тоже не взял, поскольку из своей "здешней" памяти знал, что на каждом из действительно ценных веще висит следовое заклятие, а иногда и проклятие, способное испортить жизнь и более подготовленным людям, нежели вчерашние рыбаки, по случаю ломанувшие такую цацку. Даже воры, сдававшие перекупщику такие вещи не возражали против четвертой цены, поскольку работа мага, по обезвреживанию такой мины-ловушки оплачивалась очень высоко. Эти же весельчаки не задумывались о таких "мелочах". Есть деньги, ценности, можно нажраться, похвастаться, показать свою крутость, перечисляя убитых и изнасилованных, не понимая, что все это слышат люди, которые будут рады потом пересказать и добавить от себя. И в конце концов плясать хвастунам веселый танец, на веревке, заставляя бывших друзей отводить глаза.
Именно в то время я услышал выражение: "город наш". Что значит город наш? Может быть кто-нибудь мне объяснит? Его что, купили? Нетушки - я не суюсь, у меня своих дел выше крыши, чтобы еще чужие решать. Причем радостью делятся очень неохотно, охотно переваливают лишь проблемы.
Так что я сидел помалкивал, пил пиво, стараясь накачать себя до нужной кондиции, чтобы упасть и выспаться. О ребенке я и думать забыл в то время, и он только чудом не издох. Кормил его пережеванным хлебом с луком, завернутым в тряпочку, да поил водой. С завтрашнего дня я собирался начинать очень интересные опыты, для которых мог пригодиться такой материал.
Постоянно слышалось:
- Ну ничо, завтра ишо сходим, пустим кровушку богатеям.
- Давно пора! - поддерживал вдрыбаган пьяный щупленьки мужичок. - Хватит из нас последни гроши вымать!
Сказано это было очень громко, чтобы услышал весь зал, тут же отозвавшийся громкими выкриками. Я невольно поморщился, впрочем тут же напустив на себя сонное и равнодушное выражение лица. Один из приятелей, праздновавших за соседним столом видимо заметил мое недовльство, с трудом выбрался из-за стола и тяжело ступая направился ко мне.
- А ты че? За лордов, да гномов с эльфами, да? А может за орков али орков? За тех кто всю страну, просрал?
- Или ты против отца нашего, за всех нас радеющего, Лорда Кинсик?
- Ну-ка крикни, Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик!!!
Это чмо и правда думало, что их благодетеля зовут Лорд, но деваться было некуда и я послушно проорал:
- Да здравствует Лорд Кинсик!!!
- Нее, так не пойдет, - продолжал куражиться люмпен. - Давай с выражением, и именуй Его Величество!
- Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик.
- Пра-ильно, - икнул придурок, - а не понравиться, так мы и другого на престол возведем.
Наконец то настал момент, которого я терпеливо дожидался. Аккуратно взяв тяжелую глиняную пивную кружку, гордость трактирщика (по дешевке скупленную у гончара, как явный брак - в неё помещалось на одну восьмую меньше, чем полагается, стенки слишком толстые), я отпустил на хохотавшего вместе со всеми задиру. Мгновение и тяжелая тишина опустилась на кабак, подчеркивая "интеллектуальные" лица собравшегося сброда. За секунду до того, как меня начали бить, я сказал:
- Он был против нашего благодетеля Лорда Кинсик! - и добавил, - Я сам слышал!
И кабак взорвался. Треть дралась, за упавшего без чувств от моего удара, вторая за благодетеля, третья - против всех. Все как водиться в цивилизованных странах - дерьмократия, ебтель. Я прихватив, кувшин с пивом, прокладывал себе табуретом дорогу к выходу, около которого на низком старте стоял Пабло.
