– Твоя связь с богами становится сильнее, – сказал он, его глаза не отрывались от ее лица. – Лес откликается на тебя, и это нельзя игнорировать. Ты сама это знаешь, чувствуешь, страшишься…
Ее губы приоткрылись, но она не нашла слов. Эти слова казались невозможными, но в глубине души она знала, что он прав.
– Ты думаешь, что ищешь правду, – продолжил Хальдор, его голос стал мягче, почти шепотом. – Но лес… боги… они уже нашли тебя. Правда уже открылась тебе, но ты, подобно новорожденному котенку, пока слепа и глуха, чтобы почувствовать зов и пойти на него.
Он сделал шаг ближе, и ее дыхание участилось.
– Это страшно, Астрид, – сказал он, его взгляд стал еще глубже, еще тяжелее. – Ты не понимаешь, что с тобой происходит, но я знаю и сочувствую тебе больше, чем ты можешь себе представить. Но что тебе до моего сочувствия, когда тебе нужно совсем другое? И я могу это дать, я могу помочь.
– Помочь? – переспросила она, чувствуя, как ее голос звучит слишком слабо.
– Да, – он слегка склонил голову, словно рассматривая ее реакцию. – Тебе нужен проводник. Кто-то, кто защитит тебя от них и от тебя самой. Кто-то, кто сможет вытащить тебя из объятий темноты, унести из чащобы, куда тебя привела твоя интуиция.
Она смотрела на него, чувствуя, как ее разум разрывается между страхом и желанием узнать больше. Почему он решил показать ей свое лицо? Почему именно сейчас?
– Почему ты это делаешь? – прямо спросила она, чувствуя, как ее голос дрожит.
Его губы слегка изогнулись в едва заметной улыбке, но она была лишена тепла.
– Потому что, Астрид, – сказал он, его голос прозвучал так, будто это было очевидно, – они уже смотрят на тебя. И если ты не пойдешь за мной, ты встретишь свою смерть там, во мхе под сенью деревьев. Ты ведь и сама понимаешь это, правда? Так зачем отрицать очевидное? Расскажи, что терзает твои мысли и сердце, а я облегчу твою боль.
Астрид отвела взгляд, стараясь собраться с мыслями. Ее руки невольно переплелись на груди, будто она пыталась защититься от того, что уже не могла контролировать. Хальдор стоял рядом, его присутствие было тяжелым, но одновременно с этим в нем было что-то странно успокаивающее, словно она могла выговориться только перед ним.
– Сначала это были просто мысли, – начала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, но слова все равно спотыкались о губы. – После того, как Сана исчезла. Я думала, что это нормально, потому что мне не хватает ее… Я думала, что сама свожу себя с ума от горести…
Он не ответил, но его взгляд оставался прикованным к ней, обволакивающий, проникающий, как если бы он мог вытянуть из неё больше, чем она собиралась сказать.
– Я не могла найти покоя, – продолжила Астрид, избегая его глаз. – Каждый раз, когда я закрывала глаза, что-то словно вызывало меня. Это не были сны, по крайней мере, не обычные сны. Это было… больше, реальнее, страшнее.
Она замолчала, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
– Иногда я видела ее. Я искала ее везде: в волнах океана, в прохожих, в сиянии звезд, – призналась она, её голос стал тише. – Сана. Она стояла на берегу озера или уходила в лес, но никогда не смотрела на меня. Быть может, это была и не она вовсе… Быть может, я и впрямь потерялась в мороке.
Хальдор слегка наклонил голову, его взгляд оставался сосредоточенным, он не перебивал.
– А потом начались перешептывания, – сказала она, и ее дыхание участилось. – Вначале они звучали тихо, как эхо ветра, но теперь они стали громче. Они зовут меня, но я не знаю, что они хотят… Но идут они изнутри… Из моей грудной клетки, из моей головы.
Ее слова повисли в воздухе, но лес за окном, казалось, слушал их так же внимательно, как Хальдор. Он присел на край кровати, впрочем, соблюдая приличное расстояние, чтобы не смущать девушку еще сильнее. Ему было важно не спугнуть этот момент робкого признания, когда тяжелая истина горечью опаляет губы и выливается наружу, не принося никакого облегчения. С каждым словом Астрид сникала все сильнее, обхватывала себя руками, отводила взгляд, будто боялась, что если скажет слишком много, если облачит свои мысли в слова, пути назад уже не будет. Быть может, она думала, что пока все происходит в ее голове, это никак не может перетечь в реальность, а значит, и навредить не в силах?
– После ее исчезновения что-то изменилось, – продолжила она, её руки крепче сжались. – Я чувствую, что не могу оставаться прежней. Словно что-то внутри меня сломалось или… Или наоборот, укрепилось.
Она взглянула на него, в широко распахнутых светло-голубых глазах плескалась глубокая печаль, однако слезы не окропили лицо.
– Это чувство… как будто я на грани, – сказала она, ее голос стал тверже, но дрожь в нем все еще оставалась. – Как будто я должна сделать шаг, но не знаю, вперед или назад.
Хальдор, сидевший все это время неподвижно, придвинулся ближе. Его движения были мягкими, но в них сквозила уверенность.
– Лес и боги всегда забирают тех, кто на грани, – сказал он наконец, его голос звучал так, будто он подтверждал ее худшие опасения.