Для радости, впрочем как и для паники не было никаких оснований: «Небула» показала сносные, для первого полевого испытания результаты. А если учесть, то невероятное количество роковых случайностей которые имели место — лучшего и желать было нельзя. Тэлли уже пыжился перед вашингтонскими «шишками», туманно намекая сенаторам, что данный результат это далеко не предел. Но полностью запудрить мозги начальству у полковника не получилось. Среди профанов, получивших свои кресла в результате многолетних интриг и сложных разменов политических фигур, в комиссии по вооружению оказался тот, кого отредактированный отчёт о ходе испытаний прототипа не впечатлил. Так уж вышло, что отчёт попал на стол заместителя комитета по обороне, сенатора Николаса Барнета. Тощий, словно щепка, сенатор более всего подходил под выражение «заноза в заднице». Ветеран корейской войны, во время которой, он собственноручно уничтожил десятков пять северокорейских солдат, когда встав к пулемёту, он практически в одиночку отбил несколько атак на позиции своего взвода. Получив пулю в ногу и серебряную звезду на грудь, молодой лейтенант вернулся в Штаты и там удачно женился на дочери техасского нефтепромышленника Смайта. Не испытывая склонности к бизнесу, ветеран написал и издал книгу мемуаров в которой живописал свои подвиги и сделал пару серьёзных заявлений, как начинающий политик. А дальше, были выборы сначала в губернаторы самого своенравного среди прочих лоскутков американского государства — штата Техас, а потом и кресло сенатора. Справедливости ради, нужно сказать, что Барнет почти никогда не вёл грязной игры, бескомпромиссно продавливая интересы тех людей, которые так или иначе не раздели его крайне реакционные взгляды. Это не означало, что он не использовал компромат, когда таковой позволял убрать с дороги очередного оппонента или молча пожать руку представителю какой-нибудь крупной корпорации, когда последний недвусмысленно намекал Барнету, что совсем неплохо будет пролоббировать тот или иной законопроект. Просто, сенатор всегда с обескураживающей прямотой отвечал на нападки «шакалов пера», постоянно пытавшихся припереть непотопляемого ковбоя к стенке. Коронной фразой Барнета стало выражение тут же подхваченное его сторонниками: «Американский народ, заслуживает право на лучшую долю. А я сделаю всё, чтобы наш кусок вишнёвого пирога, был самым большим и вкусным, чего бы это ни стоило остальному миру, мне плевать!» Основной же чертой характера, помимо редкой занудливости и упрямства, была паранойя: сенатор везде и всюду подозревал подвох, обман, на худой конец — предательство. Как ни странно, но на этот раз чутьё Барнета не обмануло и он лично решил прибыть на борт «Энтерпрайза», чтобы поймать Тэлли на горячем, так сказать. По крайней мере, именно это он старался показать всем, кто не входил в число посвящённых в истинную подоплёку своего визита к берегам Колумбии. На самом же деле, толчком к столь живому интересу именно к данному проекту Минобороны, послужила встреча с одним из главных спонсоров всех предвыборных компаний сенатора — Робертом Мак-Кинли. Этот преклонных лет денежный туз, лишь десять лет назад допустил сенатора до личной встречи, до этого общаясь с ним сначала через длинную цепочку посредников, потом, пришёл черёд адвокатов и личного помощника — Ангуса Миггса. И лишь в декабре 81-го, Николас Барнет, был приглашён на закрытую встречу, которую Мак-Кинли организовал в своём частном поместье в Вермонте. Трёхэтажный особняк главы корпорации «Global World Research Inc.», посетило ещё семеро дорого одетых господ и одна, довольно молодая дама в строгом деловом костюме, чей акцент говорил о том, что женщина родом из ЮАР. А точнее, из одного влиятельного семейства с английскими корнями, сделавшего себе имя и состояние на поприще торговли оружием. Когда с вежливостями было покончено и все переместились из столовой в библиотеку, где в окружении сотен старинных томов, располагавшихся на уходящих под потолок полках, стоял овальный стол с десятком кресел с высокими резными спинками и вычурными подлокотниками в виде голов химер. Сенатора не пригласили за стол, его отвели к стоящему в десяти метрах поодаль табурету и усадив вежливо попросили подождать. Барнет был влиятельным человеком и далеко не трусом по натуре, но в этом месте витали эманации настоящей Власти. Не той, что творит судьбы одного государства, а той, по чьей воле можно заново перекроить политическую карту мира. Николас понял, что это тот самый шанс вознестись так высоко, что даже президент с его овальным кабинетом и кучкой олигархов мелкого пошиба, будет записываться к нему на приём за год вперёд. А падение с такой высоты будет однозначно смертельным.
