Грузовик тряхнуло в последний раз, заскрипели тормоза, фургон замер. Диверсанты поднялись и один за другим выбрались наружу. Солнце уже село, лагерь освещали прожектора на вышках и треногах. Журавлев осмотрелся: их высадили за внешней оградой, выполненной из ячеистой сетки Рабица, поверху была пущена спираль «колючки». Сощурившись от бьющего в глаза света прожекторов, он прикинул высоту ограждения, и снова информация связника оказалась точна: три метра. К нему подошел подтянутый охранник, по виду местный, и, глянув на пропуск, висевший на шее Николая, сделал разрешающий жест рукой. Створка ворот отъехала вправо, диверсанты вошли в лагерь. Несмотря на позднее время, вокруг царила суета, тут и там сновали рабочие. Быстрым шагом бойцы приблизились к закрытому тентом пространству метрах в пятидесяти от пирамиды. Журавлев мельком глянул на нее и подумал: груда старых камней, чего все так восторгаются, но внимание уже переключилось на старшего смены второго поста охраны. Эти трое парней имели при себе короткоствольные дробовики и пистолеты, но это был последний внешний пост, тут не имело смысла носить что-то другое. Согласно данным, полученным от агента, лифт опустится под землю на тринадцать метров, а там — еще три поста, и на последнем есть даже пулемет. Более того: весь тоннель заминирован на всей протяженности и в случае тревоги и непосредственной угрозы объекту камера и проход к ней будут взорваны. В любое другое время захват был бы обречен на провал, но сегодня меры безопасности были ослаблены из-за скорой эвакуации артефакта.
Снова пропуска сработали, охранник с сонным лицом пропустил диверсантов в легкий, более похожий на гондолу строительного подъемника, лифт и нажал кнопку спуска, как только решетка двери сомкнулась за спиной Журавлева, последним шагнувшего в кабину.
Подъемник опускался со скоростью улитки, казалось, что прошла целая вечность с того момента, как они вошли на мост. Наконец сквозь прутья решетчатых стен кабины стал виден небольшой зал с единственной массивной дверью в противоположной от шахты лифта стене. Там была оборудована стрелковая ячейка, а справа от нее стояла на узких рельсах, уходящих за дверь, обычная дрезина. На посту дежурили трое парней в такой же белой униформе, что и у диверсантов, но поверх были надеты тяжелые «броники» с синего цвета очехловкой. Каждый щеголял полноразмерной М-16А2 — стандартным амеровским «стволом», но ничего более серьезного у охранников не наблюдалось. Старший наряда подошел к Николаю, посмотрел на пропуск, сличил фотографию на куске пластика с физиономией «охранника», хриплым басом спросил:
— Вы чего опаздываете? Дрезина старая, заводится через раз, по второму кругу уже глохнет.
— Это не ко мне, приятель, — Николай криво ухмыльнулся, мотнул головой куда-то вверх. — Этот ленивый Фарук опять опоздал, парились в кузове почти полчаса, пока дожидались.
— Ладно, садитесь в таратайку.
Начальник поста кивнул одному из своих подчиненных, и тот перекинул в верхнее положение рычаг электромотора, тянущего створ тоннельных ворот в сторону. Дверь медленно поползла влево, но Журавлев не спешил садиться. Он обернулся к охраннику:
— Эй, приятель! Мои парни эту штуку назад отгонять не будут, у меня инструкция. Где машинист этой тачанки?
— Не заводись, коллега, — начальник поста уже расслабился, видимо, он до конца проверял незнакомых охранников на вшивость. — Брось ее в тупичке на конце ветки, сюда эту колымагу уже гнать не придется. Как смену отстоите, на ней же и вернетесь.
— Ладно, но как-то это неправильно…
Николай не стал больше приставать к словоохотливому дядьке. Диверсы погрузились на небольшую платформу, Павликян тронул кнопку стартера, дрезина, медленно набирая скорость, втянулась в освещенный тусклыми лампами тоннель, ведущий к камере с артефактом. Дверь за ними со скрежетом закрылась, и свет ламп стал еще более тусклым, тени в набегающем пространстве тоннеля понеслись навстречу, в глазах зарябило. Наконец, через какое-то время, в цепи ламп впереди мелькнуло черное пятно — один фонарь не горел, это был условный знак. Командор повернул реостат, и дрезина сбавила ход, вписываясь в плавный поворот тоннеля. Винниченко спрыгнул с платформы и исчез в темноте, настало его время показать класс.
