Взяв первую предложенную генералом пластину, мельком глянул на нее и, принимая вторую, ответил, пожав плечами:
— Карточка генетического кода. Ну и что?
— А ты сравни.
Вадим поднял руку, посмотрел на свет, удерживая обе пластинки рядом. От пристального взгляда Покровского не укрылось, как едва заметно дрогнула рука капитана.
— Первая карточка твоя, — выдержав паузу, объяснил генерал. — А вторая… — он невесело усмехнулся, — тоже твоя, только одна из базы данных Полицейского Управления, а другая со сканера на входе в квартиру, где мы встретились. Разницу видишь?
Вадим слушал Покровского напряженно, неприязненно. Внутренне он был готов отринуть любой довод, извиняющий действия генерала, но сейчас моментально вспомнил, как сдавленно моргнул красный огонек в окошке сканера, перед тем как сработал дверной электрозамок той квартиры, где была условлена их встреча с генералом, и от этого отчетливого воспоминания внутри все неприятно похолодело.
Да, было… Но он принял это за сбой электронной системы, ведь секунду спустя дверь открылась!..
Несколько мгновений он мучительно обдумывал эту неприятную новость.
К очевидному выводу оказалось не так и сложно прийти. Значит, Покровский сам открыл ему дверь. Это сделал не прибор, а генерал. Открыл, уже будучи абсолютно уверенным, что перед ним не капитан Полуэктов.
Карточка кода… Несовпадения… Что бы это могло означать на самом деле?..
— Подними рубашку, — оборвал его мысль Покровский. — А теперь посмотри на свою поясницу, туда, где был шрам от осколочного ранения.
Вадим повиновался с какой-то смертной, обреченной тоской. Шрама не было. Не осталось даже намека.
— Вот так… — подытожил Андрей Георгиевич. — А теперь давай поговорим нормально, — предложил он.
— Нормально — это как?
— Без психа, — резко ответил генерал. В нотках его голоса внезапно прозвучала дикая усталость. — Поиграли в войну и хватит… Только потом шепнешь мне на ухо, где у нас клепают таких суперменов… Раскидал по сторонам охранников, напугал до полусмерти весь персонал медицинского крыла. Орел…
Вадим насупился. Ерунда какая-то получалась. При чем тут генетический код?
— А какой смысл признавать меня своим при таком вот раскладе? — он выразительно посмотрел на карточки, которые все еще держал в руке.
— А какой смысл инопланетной разведке подсовывать твоего двойника, шитого белыми нитками? — вопросом на вопрос ответил Андрей Георгиевич. — Был бы ты не тот, за кого себя выдаешь, — генетический код тогда бы совпадал, понимаешь? — Покровский опять укоризненно посмотрел на него. — Нет, Вадим, я еще ни разу не опускался до того, чтобы думать о дураках в системе недружественных нам разведок. Там их нет, а если и попадаются, то исключительно редко. — Андрей Георгиевич вздохнул и признал: — Крутил я твою историю и так и сяк, пока не понял — единственное разумное объяснение заключается в том, что ты сам не подозреваешь обо всем этом.
— Какую историю? — зло спросил Вадим. — Я и рта раскрыть не успел… — Он осекся, когда неприятная догадка скользнула, словно холодная змея вдоль позвоночного столба.
Покровский выдержал его взгляд, пожал плечами.
— Да, Вадим. Мыслесканер — прибор запрещенный, и мной лично не любимый, но пришлось…
— Вы
— Да, и я не собираюсь скрывать это. Я даже знаю, где ты спрятал ключ активации бортовой кибернетической системы «Альфы». Извини, капитан…
Полуэктов молчал, переваривая эту мерзкую новость.
— Сколько прошло времени?.. — наконец глухо спросил он.
— После твоего возвращения? Неделя.
Вадим ощущал себя в эти секунды так, будто на него вылили ушат ледяных помоев. Какой-то мерзкий озноб пробежал по телу…
Итак, большая часть его жизни, по крайней мере, последние яркие воспоминания были известны Покровскому так, словно тот просмотрел видео. В некоторых мирах за подобные методы извлечения информации приговаривали к пожизненному заключению.
Эти мысли пришли, обожгли рассудок, душу, все, что было внутри, и так же внезапно схлынули, оставив пустоту. Всё, получается, козырей больше нет… и при таком раскладе он вроде бы и не нужен уже в качестве источника информации?
Тогда с какой стати Покровский так рисковал, подставляясь под выстрел? Не из отеческих же чувств он вошел сюда, наверняка не зная заранее, насколько Вадим владеет собой? Ведь мог и очередь в живот схлопотать…
— Разговор есть, — произнес Покровский, вставая со стула. — Серьезный разговор, — добавил он, протягивая руку за автоматом. — Давай без глупостей, ладно?
В кабинете Покровского их ждал горячий кофе.
Вадим сел в знакомое кресло, пошарил глазами по сторонам, но Андрей Георгиевич, проследив его взгляд, сделал успокаивающий жест:
— Я готовился к разговору, тут все теперь блокировано наглухо. А ты молодец, бдительности не теряешь…
Вадим пожал плечами, взял кофе, сделал глоток. Чувствовал он себя неуютно, как зверь, который попал в ловушку и смотрит на охотника, не в силах ничего противопоставить стальной хватке капкана.
Генерал явно чувствовал его настроение. Сев напротив, он сцепил руки в замок.
— Ты готов выслушать правду?
