Кот швырнул Волка в рыцаря, и тот едва успел убрать в сторону руку с мечом, чтобы не проткнуть брата, и еще до того, как Холлстер смог уложить тяжело раненого Хранителя на камни, зверь уже прыгал на него. Выбора не оставалось, и Микель отпустил боевого брата, позволив ему упасть, а сам поднырнул под замах лапой монстра и всадил ему меч меж рёбер, едва устояв на ногах, когда эта туша приземлилась на него, придавив частью своего веса, а затем упав на колено, когда раненая тварь отскочила от него, как ужаленная, сбив попутно торчащую железяку своим животом, и стала на дыбы. Секунда оценивания, и зверь снова прыгнул, замахиваясь лапой, как в прошлый раз, но интуиция подсказала Холлстеру, что это обман, и он просто отступил на шаг назад, вместе с тем делая колющий выпад вперёд и протыкая нос твари. Та резко дёрнулась, мотнув головой так, что меч едва удержался в руках рыцаря, и снова отпрыгнула назад, большими голодными глазами рассматривая колючую жертву.
— Давай, подходи, малыш, — подначил его сержант, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы спровоцировать животное на очередной бросок, и ощущая, как всё внутри кипит от чувства опасности и желания проявить себя, чтобы эта победа была его личной, без чьей-либо помощи.
Кот начал обходить его слева, плавно, практически бесшумно ступая мягкими лапами со здоровенными втягивающимися когтями, затем развернулся и пошел в другую сторону, чтобы оценить добычу, и нападать не спешил, хотя чувствовалось, что очень хочет.
— Ну же, давай, — громче крикнул Микель, понимая, что сейчас случится.
Зверь издал противный звук разочарования и сначала просто отскочил назад, покрыв десять метров с лёгкостью пушинки, а затем бросился бежать прочь, перескакивая через препятствия с такой скоростью, что догнать его можно было разве что на десантном транспорте, который он попутно зацепил, сорвав крыло с одним из двигателей.
— Приехали, — с досадой выдохнул рыцарь и развернулся, чтобы помочь растерзанному Волку, если это еще было возможно.
Неприятности от Никара начались раньше, чем магистр ожидал, потому он быстро шагал по полутёмным коридорам Непрощенного Слепца, гадая, как вообще брат Гальярд оказался в том же ангаре, откуда собирался улететь на Фрацию бывший Повелитель Ночи. Наверное, стоило подумать раньше о вероятности того, что Имперский Кулак может узнать одного из тех, кто встретился ему на борту Соблазна Мечтаний, но Гавин полагал, что это будет не скоро и спишется на совпадение имён. К сожалению, судьба была штукой такой, что делает всё не так, как ты хочешь, и десантник мысленно попросил Императора терпения, осознавая так же, что раньше бы полагался только на свои собственные силы и способности. Скиталец многое в них всех поменял.
Двери лифта открылись и, покинув платформу, глава Ангелов Ночи в широком грузовом коридоре увидел стоящих друг напротив друга Никара и заключенного в дредноут Гальярда. Судя по следам на стенах и полу, потрёпанному виду Повелителя Ночи и дымящемуся реактору Имперского Кулака, у них тут была стычка, и Гавин в самом деле был сильно удивлён, что она не закончилась смертью одного из сражавшихся. За открытыми вратами в ангар виднелся Штормовой Орёл и отделение сержанта Хета, прибывшее раньше магистра, чтобы обеспечить безопасность зоны и убрать лишних людей за пределы слышимости, так что хотя бы о распространении слухов можно было не сильно волноваться.
— Предлагаю поговорить в усыпальнице почтенных, — произнёс Гавин Сорнери, приблизившись к парочке бойцов, и жестом указал нужное направление, тоном и видом давая понять, что это не просьба.
Дредноут стоял секунду неподвижно, заставив засомневаться в том, что выполнит приказ магистра Ангелов Ночи, но затем развернулся в указанную сторону и все втроём они вернулись туда, где Гальярд должен был проводить своё время в ожидании сражений.
Как только глава ордена, потенциальный капитан и их наблюдатель из Имперских Кулаков оказались наедине, Гавин скрестил руки на груди и посмотрел на дредноута.
— Расскажи, что случилось, брат Гальярд, — потребовал он, всем видом давая понять, что подобные разборки недопустимы, но, что более важно, ставя вызвавшего его Гальярда в позицию защищающегося.
Левиафан издал грозное ворчание, дёрнув правой рукой-бомбардой, на которой всё еще висели остатки цепей, которыми его ранее закрепили на месте отдыха, в сторону Никара.
— У тебя на борту Предатель, магистр Сорнери, — прорычал он, с трудом сдерживая вспыхнувший снова гнев. — Сержант Повелителей Ночи, из-за которых мои братья были убиты.
Никар с необычно серьёзным лицом молчал, когда Гавин взглянул на него. Тяжелая ситуация. Изначально он хотел, чтобы Кулак донёс до своего ордена позитивный образ Ангелов Ночи, но сейчас это стало в разы сложнее. Тем не менее, ответственность была на нём, как на магистре, и её стоило принимать с достоинством.
