– Я видел при дворе твоих сыновей, леди. Гавейн получил легкую рану при горе Бадон, но заживает она хорошо, и ее почти не видно из-под бороды… Он теперь носит небольшую бородку, как сакс, – не потому, что хочет походить на них, просто он не может сейчас бриться, не тревожа свежего рубца. Возможно, он положит начало новой моде! Гахериса я не видел – он отправился на юг, следить, как укрепляют побережье. Гарета должны принять в число cоратников в Троицын день – Артур чтит этот праздник более всех прочих. Гарет – один из самых влиятельных и самых доверенных людей при дворе, хотя сэр Кэй постоянно его задирает и дразнит «красавчиком» за миловидность.
– Его давно уже следовало сделать одним из соратников Артура! – пылко воскликнул Гвидион, и Кевин взглянул на мальчика более доброжелательно.
– Так значит, ты печешься о чести своих родичей, мальчик мой? Воистину, он заслужил того, чтоб войти в число соратников, и теперь, когда его высокое положение стало известно, с Гаретом обращаются соответствующим образом. Но Артур желает оказать ему особую честь и потому отложил церемонию до первого большого праздника, который Гарет встретит в Камелоте, чтобы его приняли в соратники со всей торжественностью. Так что ты можешь успокоиться, Гвидион, Артур прекрасно знает, чего стоит Гарет, хоть он и один из самых юных среди соратников короля.
Выслушав это, Гвидион робко спросил:
– А знаешь ли ты мою мать, мастер Арфист? Леди М-моргейну?
– Да, мальчик, я хорошо ее знаю, – мягко произнес Кевин, и Моргауза подумала, что у этого уродливого человечка действительно хороший голос, звучный и красивый, по крайней мере, пока он говорит, а не поет. – Она – одна из прекраснейших дам при дворе Артура и одна из самых изящных, и еще она играет на арфе, как настоящий бард.
– Да будет вам! – вмешалась Моргауза, и губы ее растянулись в усмешке – ее позабавило, с какой нежностью арфист говорит о Моргейне. – Детские сказки – дело хорошее, но надо же когда-то и правду говорить. Моргейна – красавица? Да она серенькая, как воробей! Игрейна – та и вправду в молодости была красива, это подтвердит любой мужчина, но Моргейна на нее ни капли не похожа.
Кевин отвечал почтительно, но в то же время с улыбкой:
– Есть такая древняя друидская мудрость: красота не в красивом лице, а в душе. Моргейна воистину красива, королева Моргауза, хоть ее красота и схожа с твоей не более, чем плакучая ива с нарциссом. И она единственный человек при дворе, которому я могу доверить Мою Леди.
И он указал на арфу, что стояла, расчехленная, рядом с ним. Поняв намек, Моргауза спросила у Кевина, не порадует ли он собравшихся песней.
Кевин взял арфу и запел, и в зале воцарилась тишина; не слышно было ни единого звука, кроме звона арфы и голоса барда. Пока он пел, люди из дальнего края зала стали подбираться поближе к главному столу, чтобы послушать музыку. Но когда Кевин допел и Моргауза отослала домочадцев – хотя Лохланну она позволила остаться и тот тихонько присел у очага, – она сказала:
– Я тоже люблю музыку, мастер Арфист, и ты нас очень порадовал – давно уже я не получала такого удовольствия. Но ведь вы проделали весь этот долгий путь с Авалона в северные земли не для того, чтоб я могла насладиться музыкой. Прошу вас, поведайте, в чем причина вашего неожиданного появления.
– Не такого уж и неожиданного, – сказала Вивиана, слегка улыбнувшись, – раз я застаю тебя в лучшем наряде, а на столе нас ждут пиво, печеная рыба и медовый пирог. Тебя предупредили о нашем прибытии, и поскольку у тебя никогда не имелось ни малейшего проблеска Зрения, то мне остается лишь предположить, что тебя предупредил кто-то иной.
Она с усмешкой взглянула на Гвидиона, и Моргауза кивнула.
– Но он ничего мне не объяснил, лишь настоял, чтобы я приготовила все для празднества, – а я сочла это обычным детским капризом.
Когда Кевин принялся заворачивать арфу, Гвидион приблизился к его креслу и нерешительно спросил, протянув руку:
– Можно потрогать струны?
– Потрогай, – мягко отозвался Кевин, и Гвидион осторожно коснулся струн.
– Никогда не видел такой красивой арфы.
– И не увидишь. Думаю, второй такой не найти ни здесь, ни даже в Уэльсе, где есть целая школа бардов, – сказал Кевин. – Мою Леди подарил мне сам король, и я никогда с нею не расстаюсь. И, подобно многим женщинам, – добавил он, любезно поклонившись Вивиане, – с годами она становится все прекраснее.
– Жаль, что мой голос не становится прекраснее с возрастом, – добродушно откликнулась Вивиана. – Но, увы, Темная Матерь этого не желает. Лишь ее бессмертным детям дано с годами петь все прекраснее. Пусть Твоя Леди всегда поет так же чудно, как сейчас.
– А ты любишь музыку, мастер Гвидион? Умеешь ли ты играть на арфе?
